Сородич
Шрифт:
— Минотавры в клетках, обескровленные рабы на полу и упырь. Если сюда попадут посторонние, они, скорее всего, подумают, что этих минотавров захватили вампиры. — Я одобрительно кивнул. — Если окажутся инквизиторы, они будут уверенны, что в округе вампиры и могут начать на нас охоту, при условии, конечно, что мы покинем замок по какой-то причине.
— Совершенно верно, старайся не оставлять таких явных следов. Прикажи Упырю зачистиь помещение, но не трогать Минотавров, всё-таки мы пока отсюда не собираемся уезжать. Нам с тобой предстоит долгая жизнь, и надо прививать себе привычку не оставлять
Мы поднялись как раз к моменту восхода солнца, и мой птенец имел удовольствие насладиться своим первым утром в новом состоянии. Не смотря на раннее утро в деревеньке слышалось копошение и негромкие проговаривания. Мой ручной охотник на ведьм сидел там же, где я его и оставил, мне кажется, он так и не сходил с этого места. Кивнув ему следовать за нами, я направился к домам.
— Кто там? — не поворачиваясь, обратился я к Максу. Он пока не заслужил прощения, хотя и наказывать его я не могу. Глупая на самом деле ситуация, но пока-что так.
— Торговцы приехали. Передают крестьянам виру за оскорбления. — Глухим голосом, без обычных подколок сказал бывший разбойник.
Когда мы, почти подошли к трём телегам, запряжённым по три вола каждая, я смог созерцать картину, припирающихся Прохора и пожилой женщины с одной стороны и двух мужчин человеческой расы с другой. Никто не повышал в такую рань голоса, но спорили они достаточно эмоционально.
— О чём спор. Здравствуйте. — Обратился я ко всем разом.
— Эти деревенские плебеи отказываются платить за доставку. — Набычившись, начал первый из парочки торговцев. — Мы тут доставку со складов организовали, а они отказываются принимать товар.
— Прохор поясни. — Я напрямую обратился к деревенской голове.
— Эта, господин, мы тут того, помним, что тот дед, что к тебе приехал, обещал что, почитай усё за оскорбления тебя так отдаст, а эти негодники хотят за дорогу с нас денег узяты. — Покивал на его слова, и повернулся к барыжникам.
— Есть такое дело, у нас с достопочтимым Изякилом договор был, и если вы наш договор пересмотреть намерены, то я завтра же предъявлю претензии Гильдии торговцев о невыполнении Договора, ну и к форту вашему, за уже второй вирой наведаюсь. — Мой наезд был принят на ура, и, бурча что-то невразумительное из серии, «мы не мы», «оно само» торговцы начали развязывать телеги.
Две телеги были завалены всяким хламом, подозреваю, что всё это крайне необходимы в деревенской жизни принадлежности, но для меня это всё было хламом. Ну не люблю я копаться в земле, да и из работы руками люблю только с деревом возиться, и то по старой памяти и потому, что такое хобби, ввиду стоимости натуральной древесины, получило распространение как удел не бедных. Так что, все эти пилы, молотки, топоры, плуги и прочее, для меня не представляло никакого прямого интереса, а вот как инструмент повышения моих прибылей, играло не последнюю роль, так что я внимательно следил, чтобы Прохор всё перепроверил.
Когда две телеги были разгружены, орговцы стали отводить в сторону телеги с волами, на что Прохор недоумённо застыл с приоткрытым ртом.
— Что случилось? — Негромко спросил у него.
— Почитай
— Молодые люди, Вы, почему животных наших отгоняете, они нам обещана.
— Тысячу за каждого, да две с половиной за телегу, и забирайте. — Эта морда меня бесит.
— С чего вдруг? Ты так уверен, что я на тебя кому надо не настучу.
— Ага, как бы тебе, нежить, не настучали. Сказано утварь доставить, мы доставили, остальное по дополнительным расценкам. — Я понимаю — торговля, понимаю — здоровая наглость, но здесь уже беспределом попахивает. Я постарался взять себя в руки, и мне вспомнилось, как наша Марья Михаловна, главбух от Бога, проводила инвентаризации по предприятию. Её мягкое улыбчивое лицо вызывало икоту у всех начальников по складам. Доставалось, бывало, и мне, за что ей земной поклон. Её улыбчивые нотации приучили меня правильно вести документацию, так что после первых трёх наших совместных проверок, все отчёты у меня заполнялись автоматически, зачастую ещё до того как товар покидал склады. Пора вспоминать процедуру приёма передачи. Главное не сорваться, улыбаемся и машем.
— Ты мил человек, не дерзи зря. Я пока тебе ничего плохого не сделал.
— Эта образина разулыбалась, думает я на попятную пошёл, можно будет денюшку поиметь. — Макс подойди, пожалуйста. Подскажи-ка мне, я, понимаешь, привык сделки по совести вести, а тут видеть не получится, но думаю, торговцы не могут всё в головах держать, очень уж много у них работы. Так вот, я так думаю, должна быть опись с передаваемыми товарами и их описанием.
— Совершенно верно, ни один торговец в путь товар без описи и предписи не отправит, мало ли что в пути случиться может, завсегда надо знать, что отправлено, кому, когда, и кто получил.
— Стал быть Вы хлопцы, бумажку такую иметь должны.
— А и что с того, небось, думаешь….. — Услышать, что в его понимании я думаю, мне не довелось, второй дёрнул его за рукав, и что-то прошептал, кося на Макса. После чего, нам досталась бумага с витиеватыми строчкам от руки. Хорошо, что травница перехватила листочек и стала сверяться. По всему выходило, что количественно нас в этом надуть не пытались, хоть это хорошо.
— Что на третьей телеге? — обратился я к двум хмурым мужикам, пусть им, не мои проблемы.
— Ресурсы, но они отдельным списком идут. — А ребята приободрились, видать, эпопея не окончена. — Вот список, без цен, Ресурсы по пять, камень и доски по четыре тысячи за меру.
— Кто цену ставит? — А вот и Гнев, пальцы начинают подрагивать. Эти уроды меня достали, но нельзя. Дорогой их никчемная кровь может оказаться.
— Достопочтимый Изяки, конечно. — и ухмылка от уха до уха. Они, что совсем не понимают, что если я уже несколько раз апеллировал к этому имени, то, как минимум, мы с ним знакомы лично. Ведь если что, узнать, почему он переиграл цену я смогу, и тогда разницу я буду снимать с них, предпочтительно кнутом, и весьма вероятно, что за такую подставу, старик тоже приложит руку, или да же ногу.