Сороковые... Роковые
Шрифт:
Варя принесла фотографии из того времени, вот и сидели оба с глазами, полными слез. Варя ахала и утирала бегущие слезы, узнавая себя на каждом рисунке. Она на них выглядела неправдоподобно счастливой, на одном только рисунке она была нахмуренная и печальная.
– Фатер говорил - в день расставаний.
Николас бережно гладил рукой фотографии своего молодого и счастливо улыбающегося отца:
– Он такой редко быть, все больше закрыт!
– печально вздохнул сын.
– Но как я счастлив, что
Долго говорили обо всем. Варя рассказывала о молодом Герби, Николас о совсем взрослом фатере. Он рос с дедом Руди, который тоже часто и тепло вспоминал Варью-Барбару, а ещё у Николаса был дед Конни -Конрад, который жил в Швейцарии, внук каждое лето жил у него, уже в восемь лет лихо умел кататься на горных лыжах. Одно время подумывал о профессиональной карьере горнолыжника, но надо было продолжать дело отца и дядь Паши. У Краузе были две дочки - ни одна не пошла по стопам отца, вот и пришлось Ники отдуваться за всех. Но лыжи он и сейчас не бросает.
– Вот приедете ко мне, будем с Даня осваивать горные лыжи, да и маленькому фон Виллову тоже предстоит научиться!!
Их фатер - Герберт даже получше многих молодых лихо скатывался с крутизны.
Николас прилетел на три дня, но узнав про ребенка, развил бешеную деятельность, повезли с Данькой сразу же делать Варе загранпаспорт. Затем Николас долго и дотошно разговаривал с гинекологом, уточнял все нюансы Вариной беременности, попросил сделать все выписки из карты для того, чтобы немецкие коллеги могли посмотреть более ранние результаты наблюдений, а вечером огорошил их с Данькой.
– Варья, тебе надо стать моя жена.
– Зачем?
– недоуменно спросила Варя.
– Твой киндер-есть сын майн фатер, надо обеспечивайт его жизн, надьёжно, официально он будет фон Виллов и наследник своего отца и брудер, то есть брат. Я ест не молодой, дети у меня нет - официально он будет майн син или медхен, и имя ему будет как и фатер - Герберт. Я не стану настоять за переезд аус Дойчланд, но малиш будет фон Виллов, как то и должен быть!! Варья, надо думать, Даня, помогайт в решении. Когда я есть волновался, путаю слова, но самый лучший вариант - мой.
– Я не знаю...
– растерялась Варя.
– Надо подумать, созвать своих, ум хорошо, а шесть лучше.
– Гут!
– кивнул Николас, не допуская мысли, что его малыш или малышка будут какие-то Ушковы - только фон Виллов, иначе фатер его не простит.
– Но, Николас, как ты объяснишь своей жене?
– У меня нет жена, была фрау, но ушла к молодой манн, я есть один.
Варя созвала своих всех на разговор. Мужики, особенно Гончаров и Николаич, дотошно выспрашивали Коляна - тут же окрестил так его Игорь, обо всем, тот и злился, и смеялся, и восторгался:
– Я много знайт русские люди, но вы есть особенны, немного не такие.
– Это потому, что мы в том времени побывали, сильно наше мировоззрение изменилось после всего увиденного и пережитого. Сам понимаешь, лихое было время.
–
Посидели, поговорили ещё и сделали все однозначный вывод:
– Надо соглашаться на такой вариант, Варюх, для ребенка - это как подарок с небес, кто знает, как масть пойдет, сколько ты проживешь и Колян. Да и его в любой момент может какая-нибудь ушлая молодка окрутить, сама знаешь, седина в бороду, она покоя не дает, а тут все останется Гербертовичу, да и в нашей непонятной и непредсказуемой жизни у пацана будет копейка на учебу, на семью. Мы же не дадим ему вырасти мальчиком-мажором, сказали уже тебе - все в крестные пойдем. Да и родишь в браке с немцем - запишешь его Гербертом, там это имя привычное, - рассуждал Ищенко.
– А если девочка?
– Гербертиной покличем!
– засмеялся Игорь.
– Вот поедешь с Коляном, обследуешься еще раз, мало ли, для подстраховки. Не, вариант замечательный, твой сухостой - мужик, не зря аналитиком был!
Вот и договорились. Данька идет в конце июня в отпуск, и они сразу летят в Германию, в Ганновер, а там по ходу дела, если патологии нет, значит, Колян везет их в Швейцарию, в домик деда Конрада. Посмотрят заодно и Швейцарию, интересно же.
Николас улетел нагруженный русскими хлебосольными фройндами как езел-осел.
Варя с Данькой сделали шенген, и в конце июня полетели к немцам.
Николас развил бурную деятельность, сразу же потащил Варю регистрироваться, затем была шикарная клиника, где Варе пришлось пробыть неделю, все было в норме, ребенок развивался нормально и самое главное - это был МАЛЬЧИК!!
Вот тут Варю пробило на слезы.
– Дань, а ещё бы он на папу походил...
Данька, пока она лежала на обследовании, облазил весь город, побывал где только можно. Николас с удовольствием показывал и рассказывал о достопримечательностях города, сын надолго зависал над старинными зданиями - очень уж ему нравились здания, выстроенные в готическом стиле - Старая ратуша,Новая ратуша, рыночная площадь, шикарный Большой сад по образцу Версальского, все фотографировал и показывал Варе.
После столь приятного известия и выписки, через два дня поехали в Швейцарию, там опять было много нового и интересного, а потом Варя пошла в банк, где Герби арендовал ячейку для неё.
Набрав цифры - шифр, тот день, когда Герби 'сошел с ума', Варя вытащила красивую шкатулку, тяжеленную, сделанную сундучком. Повертела её, постучала по ней, нет, не дерево, кость, похоже, слоновая, сдерживая судорожный вздох, открыла и зависла...
Аккуратно упакованные футлярчики и коробочки с вложенными в каждую небольшим листком бумаги и рукой Герби написан год, как называется, где купил... начиная с Вариного рождения и так по двешестой год.
Герби каждый год добавлял в шкатулку украшения для либен фрау.