Сороковые... Роковые
Шрифт:
– А партизанен?
– влез Фридрих.
– Фрицци, я тебе когда-нибудь врал?
– В те времена нет, а сейчас... может, ты коммунистом стал!
– Я тебе давал право тыкать мне?
– построжел Леший, - могу ведь и порку устроить, это для них ты герр, а для меня все тот же сопливый, строптивый мальчишка!
Фридрих покраснел:
– Извините, Лавр Ефимович, забыл,
– Ну, так я напомню, рука-то у меня, сам знаешь, тяжелая. Да и пока не забыл, почему моих маленьких крестников гнобит какая-то трусливая гнида?
– Каких?
– Крутовых ребятишек, они совсем одни остались, почему этот, служивший и вашим и нашим, Бунчук издевается над мальцами? Фрицци, не примешь меры, я его, паскуду, сам накажу. Я бы давно явился, зная, что Глашу убило, - Леший перекрестился.
– Светлая ей память! А ребятишек, спасибо, Ефимовна обогрела.
Карл сказал:
– Я его уже предупреждал!
– Мало предупреждал!
Фрицци странно повеселел, вызвал адьютанта, велел найти Бунчука.
Минут через десять, постучав, ввалился Бунчук:
– Звали герр майор?
Леший каким-то одним текучим движением, мгновенно оказался возле него и, взяв за глотку, тихонько так спросил:
– Ты, паскудина, что себе позволяешь? Зачем ребятишек Никодимовых гнобишь?
Бунчук затрепыхался, пытаясь что-то сказать:
– Я тебя предупреждал? Ты думаешь, если есть у тебя оружие, со мной справишься? Да тебя ж Волчок из под земли достанет и на кусочки порвет по-любому, даже если пристрелить сможешь меня! Фуу, скотина мерзкая, перегарищем несёт, - Леший, казалось, легонько отшвырнул его, а Бунчук впечатавшись в стенку, сполз по ней, едва дыша.
– Леший, я...
– прохрипел он.
– Я тебя предупредил!
– припечатал Леший, - не они тебя, а ты их обходи седьмой дорогой!
Фридрих, с веселым изумлением смотря на Лешего, подтвердил:
– Малейший замечаний-ершиссен!!
Бунчук на подгибающихся ногах выполз из кабинета..
– Да, дал я тогда маху. Пожалел паскудника, надо было добить!
– Ну, никогда не поздно!
– сказал Карл.
– Лавр, давай-ка посидим у меня в хоромах. Вспомним былое, скажем, через пару часов? У тебя как со зверьём? Очень уж хочется на охоту!
– Проверю дальнюю делянку, должен там быть секач. Приготовлю всё, тогда приду. Сейчас я до мальцов, Фрицци, ты там какой пропуск-документ вели мне выписать, чтобы
Леший поспешил к Крутовым, долго приглядывался, что и как во дворе, осмотрел сенцы и загудел входя в хату:
– Где тут мои пострелята?
– из-за стола выскочили оба ребятёнка и повисли на Лешем.
Он сгреб обоих и прижал к себе. Мальчишки плакали. Если Гринька ревел в голос, то Василь плакал молча, и у Лешего защемило сердце:
– Ну-ка, ну-ка, Никодимкины внуки, дайте я на вас погляжу?
Он отстранил их немного и, оглядев, сказал:
– Вытянулись-то как, худющие, бледнющие, не кормит вас Ефимовна, что ли?
– Кормит, она кормит, - проворчал Гринька, утирая рукавом слезы, - картопля да капуста, грибы-от ешчё. Остальное усё повыгребли!
Леший, держа доверчиво приникшего к нему Василя, опустился на лавку.
– Василь, ты меня слышишь?
Тот кивнул и как-то вопросительно посмотрел на Лешего.
– Про Волчка хочешь узнать?
Тот опять кивнул.
– Жив твой Волчок, дома остался. Нельзя ему сюда, пристрелит сдуру какая-нибудь сволочуга. Он тоже по вам скучает. Вот потеплеет, спросим разрешения у Краузе, и придете ко мне, - он ласково погладил своей огромной лапищей голову Василя.
– Ефимовна-то где?
– Да до деда Ефима побегла, ён чаго-сь обешчал из яды дать.
Прибежавшая вскоре Ефимовна очень обрадовалась, что Леш жив
– Волновалась, как ты там один, может, и случилось чего, времена-то какие, жуткие.
– Все нормально, - гудел Леш, раздеваясь, - тут вот я мальцам кой чего припас, - он вытаскивал из бездонных карманов какие-то сверточки, - малинка вот лесная, мало ли простынут, мясца сушеного немного, медку лесного, травки вот на чай, - мальчишки сидели не шевелясь. И он, усмехнувшись, сказал:
– Гринь, у меня теперь в карманах как у твоего деда, чего только нет. Ну-ка, Василь, залезь-ка в задний карман, там Волчок вам привет прислал!
. Василь засунул тонкую руку в карман и радостно заулыбался, вытащив полную горсть орехов. Орешник всегда находил Волчок и тащил за штанину Василя или Гриньку к нему, где по полдня и обитались детишки.
– Вот ведь, животина, умнее многих людишек, пакостников. Сам приволок в зубах мешок с орехами и положил мне на колени, как бы говоря - орехов-то мальцам возьми, - гудел Леш, рассказывая Ефимовне про Волчка, Василь же счастливо улыбался, грызя орешки.