Сортировка
Шрифт:
— И какой итог? Петр, ты готов снизить накал своей активности?
— Не выдавать рацухи, не обучать дежурных по парку работе на ЭВМ? Согласен.
— Фролов, как с тобой трудно иногда. Просто не создавай конфликтов. А за дежурных по парку спасибо. Знаю, что спасибо не булькает, но тут всё хорошо складывается, будет тебе премия.
— Николай Николаевич, я вас услышал. Не конфликтовать, не провоцировать, наносить пользу, причинять добро.
— Как-как? Причинять добро? Вполне в твоём стиле. Кстати, классный
— Нет, в Новоузловске. Появилось тут одно дарование, шьёт только по рекомендации. Боится светиться лишний раз.
— Одобряю. Мне дашь протекцию? А то тоже хочу что-нибудь приличное заказать к Новому Году. Если успею.
— Угу. Сейчас запишу адрес, скажете, что вас я рекомендовал.
— А ты там каким боком оказался, среди приличных людей?
— Я нужный кадр, немецкую машинку портнихе починил.
— Вот умеешь оказаться в нужный момент в нужном месте. Этого у тебя не отнять, Фролов.
Зима дождалась своего первозимника, я прочувствовал, что такое работать «на стояк», то есть всю смену провести в положении стоя, нависая над пультом. Выучил, какие стрелочные переводы на моей половине станции переметает снегом особенно интенсивно, осознал, что бригада борцов со снегом из своей будочки доходит до заартачившейся стрелки не за две минуты, а по-разному. Так что, прежде чем приготовить маршрут приема поезду, надо проверить обстановку, определить, все ли стрелки переведутся, а потом послать людей с метелками и скребками, заранее послать, а не когда поезд встанет перед красным огнем входного светофора. Курдюков на время первых снегопадов практически переселился из своего кабинета в наш. Кричал команды по рации, посылал бригады по громкой связи, а то и по матушке, покрикивал на меня, но без фанатизма — чуткий человек.
А еще в декабре я узнал, что означает местное выражение «ведро красного и ведро белого». Эту фразу обычно произносили в ответ на какую-нибудь просьбу. А на мои вопросы, как пароль расшифровывается, хмыкали или посмеивались. Так вот, эта фраза означает не много, не мало, а реально ведро белого и ведро красного. Именно такую таксу потребовали с Шурика, когда он заявился на наш пост. Шурик, он же Молдаванин — имя нарицательное для целой группы железнодорожников. Так у нас зовут проводников вагонов с вином. Вы вообще представляете такое: целый вагон вина, в нем сидит проводник, а пассажиров нет! Зачем тогда нужен проводник? Чтоб вино не вышло из вагона не на своей станции. У нас кругом СССР, у нас всякое может случиться.
— Здравствуйте хозяева! А мы к вам пришли! — дело было сильно вечером, скорее ночью, мужичонка в валенках, тулупе и ушанке, сейчас зажатой в руке, кланялся классическим образом, как в сказках про крестьянина и барина.
— Здоровей видали! Чего надо?
— На Третью Сортировку мне надо.
— А мы причем? Вона, диспетчер есть, иди к нему. Согласно
— Мил-человек, мне не надо куда надо, мне бы на Третью…
— На машзаводе что ли торговать собрался?
— Собрался — не стал запираться Шурик, выглядящий как классический мужичок, на дровнях обновивший путь.
— Ведро красного, ведро белого — резюмировал мой сегодняшний напарник, Юра Попов. — Сейчас ведра принесу.
Он реально ушел, а потом вернулся с двумя эмалированными ведрами, причем чистыми. Я начал подозревать, что его экспромт совсем не экспромт и ни разу не шутка. Особенно после того, как проводник винного вагона взял ведра и молча почапал восвояси.
— А на Третьей он…
— На Сортировке-Третьей он за одно ведро договорится сегодня ночью, чтоб к утру его вагон подали поближе к цехам машиностроительного завода и отобьёт все свои расходы. На полгода вперед. Кто на что учился.
— Так что, его реально в вывозной поезд поставят без документов?
— Ага. Техконтора ошибется, маневровый диспетчер не заметит, в результате запульнут не туда, а завтра во всем разберутся и вернут вагончик нам через сутки. А уже тогда мы подадим его на пути винзавода. Это на грузовом дворе.
— В Новоузловске есть свой винзавод?
— А то! Живем не хуже других.
— И из чего вино делают? Тут же виноград не растет.
— Из привозного сырья. Кстати, вермут у них отличный получается, жалко его в свободной продаже не встретишь, весь по своим расходится.
— А это вино куда денешь? Два ведра, это ж надо!
— Как куда? После смены все участники операции получат сколько положено. В шкафу воронка лежит, разольём по мелкой таре, а ведра на место до следующего раза. У тебя банка есть?
— Я сразу пас, бормотуху не пью.
— А что вообще пьёшь?
— Да почти ничего. Так, для проформы. Шампанское на праздник. Коктейль нетяжелый.
— Тяжело нам с тобой будет — и Попов выразительно вздохнул.
— Когда? Почему?
— Когда в начальники выйдешь. Сильно ты правильный. Разговариваешь не матом, вино не пьешь, по девкам не ходишь.
— Это почему не хожу? С чего такой вывод?
— Сортировка большая деревня. Все про всех знают, когда с кем в какой позе и после скольких стаканов.
— Ну если так, то да.
— Вот-вот. Станешь начальником или хотя бы замом, жестко нас прихватишь, уж поверь, я такое вижу.
— Юр, я и сам не стремлюсь в начальники. Тем более на этой станции. Но в одном ты прав, бухать на работе я бы не разрешил.
Не знаю, что он там такое увидел во мне, но настроения не добавил. Одно порадовало, снегопад метеорологи не планировали, так что ночь обещала быть более-менее спокойной. Да и вообще, по той же теории вероятности не может всё время что-то случаться.