Сортировка
Шрифт:
— Вы проходите, присаживайтесь — показываю рукой на классическую «Т»-образную сборку столов и стулья вокруг них. «Садиться» в Новоузловске категорически не предлагают, это мне еще комендант общежития в первый же день объяснила. Контингент специфический в городе, предпочитает присаживаться, а не садиться. — Если бы было нельзя, вас бы не пустили ко мне.
— Пётр Семенович, мне никто помочь не может, на вас одного только надежда — Знаю я эти штучки, паузу не заполняю, жду продолжения номера. Пусть сам говорит посетитель, что ему надо. Он подождал полминуты моей реакции, не дождался и продолжил — Наши партнеры
— Есть такая проблема, я знаю. Для отгрузки одного крана им то три платформы в сцеп нужно, то даже пять. При этом масса груза нетто на эти пять вагонов всего десяток тонн. Выходит, вместо трехсот тонн отделение дороги получает отправку всего десяти. Эффективность грузоперевозок падает, коэффициент использования вагона и средняя масса поезда тоже. Да еще и вагонов дефицитных на них не напасёшься.
— Всё верно говорите! Но государственный план горит, завод не выполняет обязательства, другие заводы без кранов в своих цехах остаются — беда же!
— Беда. Платформ нет и не будет. Вам же еще не абы какие нужны платформы, а исправные.
— Конечно нужны исправные. А как же иначе-то?
— Чем я вам могу помочь, товарищ Гарипов? Тем более, что сам завод примыкает к Сортировке-Третьей, это совершенно другая станция, мне она не подчиняется.
— Знаете, в таких случаях принято говорить, что моя благодарность не будет иметь границ.
— В пределах разумного?
— Совершенно верно. Вы что-то можете придумать, чтобы помочь заводу? Я готов платить десять рублей за каждую найденную платформу.
Словосочетание «платить десять рублей» прозвучало так невнятно, словно гость лишился разом всех зубов и половины языка. Ну или сунул в рот очень большую и очень горячую вареную картофелину. Если бы за стенкой сидели чекисты, они бы ничего не разобрали.
— Единственное, что приходит в голову: вытаскивать из тупиков неисправные платформы, загонять их в депо для текущего ремонта, а потом целенаправленно подгонять их на Троечку. У вас там есть контакты, чтоб добытые вагоны не улетали мимо?
— Да, Пётр Семенович, там есть четкое понимание.
— Ага, и начальник станции подрабатывает на заводе на полставки.
— Вы же всё сами знаете! Как мне повезло наткнуться на грамотного специалиста, Пётр Семенович.
— Хорошо, Рафик, давайте попробуем посотрудничать. И давайте просто по именам, без отчеств. Вот мой домашний номер, звоните ежедневно после двадцати часов, я вам буду диктовать номера вагонов, направляемых под погрузку на ваш любимый «Кран». Кстати, вы сами откуда?
— Я из Ленинграда.
— Ну да, как я мог не догадаться.
— Аванс…
— Нет, уважаемый, никакого аванса. Только доверие, только по факту. Я так понимаю, что у вас не разовая отправка?
— Это точно. Я тут всё лето буду торчать, пока строительный сезон не закончится.
Вот как на духу говорю — совесть моя была чиста. Я ни у кого ничего не вымогал, не просил денег за то, что и так должен делать. Просто я реально мог организовать точечный поиск нужного рода подвижного состава, его вытягивание на Сортировку, легкий ремонт и отправку в нужном мне направлении. Причем не за «ведро красного». Кто мне в этом поможет?
Вечером мне позвонил Рафик и осторожно поинтересовался успехами. Когда я предложил записать номера первых трех вагонов, его радости не было предела. Как потом выяснилось, он был горд, что его схема сработала. Чтобы вы понимали — я теперь его схема! Его рейтинг в среде специалистов по пробиванию поставок и добыванию ресурсов вырос после доклада об успехе первой же операции.
Уже на следующий вечер Рафик сидел в моей квартире и пил кофе. Сам я раньше пил растворимый по шесть рублей за банку, но моя новая личность воспользовалась дополнительной памятью и начала потреблять настоящий зерновой кофе. Вы можете себе представить, я потратил на электрокофемолку десять рублей пятьдесят копеек! Но признаться, оно того стоит. Не знаю, что там пил «Я» из альтернативного будущего, из каких Колумбий, но в СССР не принято спрашивать, откуда кофе. И так понятно, кофе из-под прилавка. И вкус — у настоящего кофе совсем другой вкус!
— Пётр, у вас отличный кофе.
— Не мудрено. Всё, что чуть лучше растворимого, уже великолепно.
— А может, в ресторан сходим? Я угощаю! Отметим начало успешного сотрудничества?
— Нет, Рафик. Я люблю вкусно кушать, а не громко. И практически не пью. Так что нет.
— Сколько вы сегодня направили на Сортировку-Третью платформ?
— Пять.
— И вчера три. Вот ваши восемьдесят рублей. Всё как договаривались.
— С вами приятно иметь дело.
— Пётр, а если я попрошу больше платформ, вы дадите под это дело скидку за опт?
— Если я вам пригоню много платформ сразу, значит они в достаточном количестве появились на нашем отделении. То есть, я вообще не имею права с вас брать за них деньги. Только точечно, только при условии, что их нет в доступе, только по десятке. Кстати, половина уходит на организацию ремонта.
— Я понял, Пётр. А еще такой вопрос. Моё начальство просит расписку за получение. Они хотят быть уверены, что я не оставляю деньги себе.
— Ха-ха-ха-ха!!! Рафик, идите вы со своим начальством знаете куда?!
— Всё, я молчу! Был не прав.
— Ладно, приму как шутку. Еще вагоны нужны?
— Очень нужны! Я узнавал, платформ нет и не предвидится. На вас одна надежда.
— Постараюсь родить еще какое-то количество. А вы говорите «много». Много не будет, это я точно знаю.
— Кстати, Пётр, у вас такое хорошее чувство вкуса и такая деловая хватка… А квартира выглядит более, чем скромно.
— Служебная. Дали пару месяцев назад, еще не занимался.
— Тогда вопросов нет. Я уверен, что к зиме она будет выглядеть совсем иначе, наше сотрудничество этому поможет.