Сортировка
Шрифт:
Глава 7. Своими руками
Сижу такой на подоконнике в конце коридора, птичек слушаю, а вместо чириканья птичек в левое ухо сыпется стружка, снимаемая с составителя, которого я сдал начальнику смены, маневровому диспетчеру парка С:
– Петровичев, ты совсем охренел! Тебя сколько раз предупреждать надо, чтобы ты на работе на жрал?!
– Я что песни пою или качаюсь? Ты меня на рапопорт не водил, так что попрошу!
– Да пофигу, что ты не качаешься. Один раз, пойми, один раз всего колесо по тебе проедет, и тебя не будет. Да и хрен с тобой, сдохнешь, никто не заплачет, так ведь через тебя куча людей пострадает.
– За жопу свою боишься?
– А хоть бы и
– Понял, проехали. Ну и гнида же этот ваш Фролов. В первый же раз как увидел, сразу заложил начальству.
– Какому такому начальству он тебя заложил? Мне? Так я с ним через месяц в ровнях буду, а через год он моим начальником станет, идиот ты такой! – Я слушал Василия Ивановича Шведова и сам тихо офигевал. Оказывается, тут меня уже взвесили, измерили и расписали как разборку в парке прибытия. В смысле, как поезд, пришедший в расформирование.
– Чего это? Почему начальством?
– Да видно по нему. Грамотный, непьющий, с руководством станции вась-вась, сразу видать: из одной с ними кодлы. Особа, приближенная к императору.
– Да и хрен с ним. На мой век работы хватит. Выгонит ежели потом, пойду в депо составителем. У нас рабочему человеку везде почет. Чо, говоришь, он выше не будет докладывать?
– В этот раз не будет, пока все расклады не изучил. А потом я и сам тебя за шкирбон и Шафоросту отведу, не нужен мне бухарик в смене.
Нехорошо будет, если меня запалят на окошке, получится, что я разговор подслушивал. Хотя я на самом деле его подслушал, но без инициативы со своей стороны. Чтоб составитель не прихватил меня на этом деле, слез с подоконника и зашел в соседнее помещение – пневмопочту. Пневмопочта – супер-сооружение, известное еще с конца прошлого века. Всякие навороченные американские бизнесмены с помощью труб, опоясывавших здания, и сжатого воздуха пересылали друг дружке всякие записочки и свернутые в трубочку документики в цилиндриках. Видать с тех пор появилось выражение насчет «сверни свою бумажку в трубочку и засунь сам знаешь куда».
Так вот это не то! Вместо трехсантиметрового диаметра цилиндриков на нашей станции применяются гильзы калибра сто пятьдесят два миллиметра, а трубы соединяют между собой самые разные здания и посты на территории станции, разнесенные между собой на километры. Забавно смотреть, как гренадерского роста работница технической конторы набивает такой цилиндр пачкой документов, заряжает в пушку, задраивает казенник винтовым замком, а потом стреляет, ударив по красной кнопке кулаком. Трах-бабах, попала! А после грохота выстрела опять тишина, вернее шипение, с которым стравливается воздух или заряжается новая порция, я не знаю нюансов. Выглядит настолько эпично, что на ум приходит орудийная башня главного калибра на каком-нибудь линкоре.
Да уж, на сортировочной станции всё подчинено одной цели, вернее двум – побыстрее и побольше. Побыстрее отправить пришедший вагон в нужном направлении, и побольше этих вагонов выпихнуть за смену. Здесь даже документы на вагоны, которые машинист везет в своей кабине, он не передаёт под роспись после остановки в парке прибытия, а бросает из окошка тепловоза прямо на ходу в специальную корзину, точно баскетболист. И не дай бог промажет! В прошлую смену один косорукий ухитрился связку документов размером с полено и весом в три кило загнать под свои же колеса… Вагонные листы, накладные, дорожные ведомости разметало по парку так, что потом час собирала специально обученная тетенька техконторская вместе с самим машинистом. Так бы помощника послать, но тут есть неписаное правило : «накосячил, разгребай». Баба плачет, машинист плачет, диспетчер плачет – у него без тех вагонов поезд не собрался, а без документов вагоны отправлять нельзя.
Задумался, а уже и смена
Через полмесяца я уже худо-бедно втянулся в ритм дневных и ночных дежурств, так что даже свободное время начало появляться. Не так, чтобы совсем «Ух!», но в цепочке «день-ночь-отсыпной-выходной» этот самый выходной замаячил свободой. А потом вообще случилась лафа – укороченная рабочая неделя для дежурных внеклассных станций обернулась сразу двумя внеграфиковыми выходными. Так или иначе, а аж четыре нерабочих дня подряд нарисовались, хочешь, на диване валяйся, а хочешь, езжай в Москву разгонять тоску. Ага, всё брошу и поеду, особенно сейчас, когда фестиваль молодежи и студентов в полный рост проходит в столице. Весело, но только тем, у кого компания, кто тусит с корешами на этом самом фестивале, а не в одиночку ходит.
Так что нет, не поеду. Да я лучше в автошколу запишусь, вот только денег жалко. Машины пока нет, а тратить на права сто тридцать рублей, не будучи уверенным в том, что они пригодятся… Лучше на эти деньги купить проигрыватель или телевизор черно-белый. А то живу в информационном вакууме. Умрет очередной вождь, а я и не в курсе. Хотя с телевизором слегка погорячился, за такие деньги только подержанный в комиссионке стоит и пылится, а за новый чуть не три сотни просят. Не готов отдавать триста рублей за это чудо, да еще и от комнатной антенные будет работать, а там картинка такая, что толи угадаешь, что показывают, толи нет. Удивительное дело, когда денег нет совсем, смотришь на полки магазинов и думаешь: «Вот это бы купил, и вот это, а еще то. А вон та штука вообще реально нужная». А потом деньги оказываются в руках, как раз нужная сумма, и чешешь в затылке: «Нет, на это жалко, без той штуки я раньше обходился, и дальше обойдусь. А вот это надо бы взять. Но если добавить еще тридцатку, а лучше полтос, то можно не это взять, а вон то, которое классом повыше. Но полтинника нет, так что я подожду пока». И уходишь из магазина без покупок, зато с деньгами. Может я один такой, может я просто жадный?
Нет, жадный, это который другим жалеет что-то дать, а кто на себя жмётся потратиться, тот Плюшкин. Нехорошо быть таким, чем меньше тратить, лучше больше зарабатывать. Только где и как? Внутренний голос подсказывает, что все варианты добычи реальных бабок в эти времена или гнилые, или на грани закона. Заработать много нельзя, много можно только украсть. И то не факт, что к тебе на выручку не придут. Чуть только приподнимешься в финансовом плане, придут и отберут выручку. Причем, если придут жадные идиоты, то изобьют и отберут всё. Если придут умные люди, отберут половину и будут приходить ежемесячно, еще и встречные социалистические обязательства заставят принять. А если придут люди в форме? Конфискация, химия или условка, а перед этим еще и побить могут.
Вывод – барыжить надо по мелочи, чтоб бандитам было стыдно даже подойти ко мне. Есть же реальный бизнес в стране, представителей которого никто не трогает – сдача стеклотары. Чем не вариант? Одна беда – как за пивную бутылку начали давать двадцать копеек, их как будто вымело из кустов, объекты малого бизнеса. Психологический порог в головах оказался преодолён – бутылку за двенадцать копеек народ закидывал в кусты, а за двадцать понёс сдавать. Может что-то своими руками делать и продавать? Картины маслом? А я умею? Ладно, на гитаре в подземном переходе можно бренчать. Стоп, в Новоузловске нет ни одного подземного перехода, в областном центре есть один, но он напротив УВД – так себе вариант. А если на железнодорожном мосту играть, то народ посмеется и решит, что кино снимают. А то и дурку вызовут, когда кинокамеру не увидят.