Соседка

Браун Сандра

— Да?.. Пожалуйста, — неуверенно произнесла девушка.

Картер придвинулся к ней еще ближе, и Слоун пришлось задрать голову вверх, чтобы посмотреть на него. Она так нервно теребила рукой ворот халата, стараясь сдержать бешеное биение пульса, что на мягкой ткани осталось влажное пятно.

Мэдисон внимательно поглядел на ее лицо, на тонкую руку, помолчал, а затем тихо спросил:

— А где у вас кухня?

— Сюда, — показала она и тут же поняла, что напрасно это сделала — никто из ее гостей ни разу не бывал в кухне. Чистой воды безумием было приглашать туда одинокого мужчину, но в то же время ничуть не лучше препираться с ним

в полутемном коридоре. Если бы еще на ней была нормальная одежда, а не эта ночная рубашка с халатом! Но все равно не стоило выполнять его просьбу. Все едят в столовой, и ему тоже следует есть там! В конце-то концов, хозяйка она или нет?! И куда только подевалась ее обычная решимость?

Продолжая злиться на себя, Слоун повела Мэдисона по коридору, но, как ни странно, это казалось совершенно естественным, словно она то и дело водила одиноких мужчин в свою кухню. Он оставил машинку и чемодан у лестницы и теперь стягивал с себя куртку.

Слоун включила в кухне свет и принялась за дело. Картеру повезло: его поздняя трапеза состояла не только из сандвича с мясом. Хозяйка достала оставшийся от ужина фруктовый салат, кусок шоколадного пирога и, по просьбе Мэдисона, отказавшегося от кофе, налила ему высокий стакан молока. Она чувствовала, хлопоча над ужином, что он глаз с нее не сводит. Ей это нравилось, но и вызывало беспокойство, она еще и не сознавала почему. Потом, напомнив себе, кем он был и зачем сюда приехал, Слоун проговорила:

— А Алисия не говорила мне, что Дэвид играет в футбол.

Вот! Вот о ком надо говорить! Имя Алисии в одно мгновение установит незримую преграду между ними! И тут же не стало ничего особенного в том, что он сидит ночью в ее кухне, куда прежде не допускался ни один постоялец, и ест за ее маленьким рабочим столиком поданный ему одному ужин. Единственная мысль не выходила из головы: догадывается ли Картер, что под халатом она почти что голая?

«Что за нелепая мысль, Слоун! — мысленно возмутилась она, обращаясь к самой себе. — Все люди под одеждой голые!»

Мэдисон откусил порядочный кусок сандвича, запил его большим глотком молока, вытер рот салфеткой и лишь затем ответил:

— В футбол начинают играть с малолетства. Некоторые из этих маленьких проказников, знаете ли, умеют бегать.

— Я уверена, что Дэвиду было очень важно, чтобы вы наблюдали за матчем. — Слоун поигрывала сахарницей, покачивая ее из стороны в сторону на середине стола. В кухне было прохладно, потому что девушка из экономии всегда выключала там на ночь отопление. Она надеялась, что Картер хотя бы не заметит, как у нее напряглись соски, или, по крайней мере, не поймет, отчего это случилось. Зато сама она отлично знала, в чем причина. Яснее все стало бы лишь в том случае, если бы на ее грудь нацелилась некая красная неоновая стрелка, словно восклицая: «Гляньте-ка сюда, она возбуждена! Возбуждена!»

— И Дэвид, и Адам — очень милые ребята, но им явно не хватает мужского влияния. Дедушки и бабушки с обеих сторон чересчур балуют их. А Алисия не может быть достаточно твердой. Она боится, что жесткая дисциплина сейчас может принести только вред, повлиять на их психику: ведь мальчишки очень тяжело переживали смерть отца.

— Да, это так ужасно! Такая нелепая гибель! Уверена, что они переживают не только из-за самой смерти Джима, но и из-за всех разговоров вокруг этого несчастья.

— В этом нет никакого сомнения. — Картер ударил кулаком по столу. — Черт возьми, мне до сих пор не дает покоя

мысль о том, чем все-таки была занята голова Джима, когда он гнал на такой скорости, стараясь вырваться вперед! Поставить на карту не только свою, но и их жизни! Это не просто чистой воды эгоизм, это настоящая глупость! Идиотизм! Когда он хвастался передо мной этой своей машиной, я советовал ему избавиться от нее и не думать о гонках всерьез! — горячился Мэдисон.

Слоун разделяла эту точку зрения, но никогда не высказывала своего мнения вслух.

— Знаю, что нельзя сейчас так говорить, — возмущенно продолжал Картер, — но до сих пор чертовски зол на него за безответственное, недопустимое отношение к Алисии и ребятам.

Отпив еще глоток молока, он посмотрел на хозяйку поверх стакана.

— А вот ведь что забавно, — заявил вдруг Мэдисон, поставив стакан на стол. — Я был лучшим другом Джима, а вы — лучшая подруга Алисии, но мы ни разу не встречались. Почему вас не было на их венчании?

Девушка с усилием оторвала взгляд от его рта: казалось, он занимает ее куда больше, чем какие-то там разговоры.

— А? Что? Ах да!.. Я была в Египте.

— Так вы отправились в Египет только для того, чтобы не присутствовать на их свадьбе?

Она искренне рассмеялась:

— Да нет, что вы! Просто мои родители — египтологи. Они заставили меня поехать с ними в трехмесячную экспедицию. Алисия угрожала, плакала и ругалась, но ничего не помогало. Я уже пообещала родителям составить им компанию и не могла отказаться от поездки, а специально приехать на свадьбу тоже не могла — это слишком дорогое удовольствие.

Неужели он разглядывал ее грудь? Похоже, что так. Господи! Девушка нарочито небрежным жестом сложила на груди руки.

— А вы… — рассеянно спросил Мэдисон, явно думая о чем-то другом, — …вам понравился Египет? — Его голос зазвучал как-то странно, словно он подавился и едва говорит.

— Да… Весьма…

На самом-то деле Слоун возненавидела эту поездку; ни одной секунды в Египте она не чувствовала себя довольной. Для ее родителей эта экспедиция была жизненно важной: отец Слоун преподавал историю в Лос-Анджелесском университете, а ее мать до замужества была у него ассистенткой и помогала вести исследовательскую работу. Они были без ума от древних цивилизаций и уговорили свою дочь поехать с ними.

Но произошло именно то, чего девушка боялась. В Египте все было в точности так же, как дома, где она, по сути, была бесплатной служанкой у своих родителей. Слоун занималась документами, упаковывала вещи, следила за их одеждой, назначала деловые встречи и напоминала о них отцу с матерью. Они же в основном были заняты исследованиями, а когда выдавалась свободная минутка, переключали свое внимание друг на друга, забывая обо всем на свете, включая и собственную дочь.

— А чем вы занимались до того, как открыли свой «Фэйрчайлд-Хаус»? — продолжал Картер свое «интервью».

Девушка отнесла эту его страсть задавать вопросы к писательскому любопытству. Впрочем, ее история была совершенно неинтересна, и она боялась наскучить Картеру. Да к тому же воспоминания нередко причиняли ей боль, поэтому Слоун предпочла отвечать вежливо, но не вдаваться в подробности.

— Я работала в одной компании в Бербанке. Компания производит и продает офисное оборудование.

— И вы бросили работу ради этого старого чудного дома в Сан-Франциско? — Его глаза поблескивали лукавым огоньком.