Соска

Журавлев Олег Сергеевич

— До начала эксперимента осталось 3 часа 30 минут. Просьба перечитать инструкции. Номерам с 038 по 051 начать подготовку. Повторяю…

И мужчина действительно повторил свое объявление еще раз, все так же весело и торжественно.

Дмитрий Сергеевич шагнул внутрь «Водородика».

Неверно будет сказать, что этот неожиданный и, прямо скажем, странный город не удивил его. Конечно, удивил. Удивил и озадачил. Равно как и таблички, отсутствие мятых стаканчиков и голос отовсюду. Но сейчас главное было выпить кружку

воды, скушать тарелку рисовой каши, желательно на молоке, а уж затем попытаться разобраться со всеми этими странностями.

Дмитрий Сергеевич шагнул внутрь. Внутри было прохладно и просто. Два столика со стульями, репродукция гибели Помпеи на стене, наспех сколоченный прилавок. Бармен с рыжей мордой протирал стаканы. За его спиной были расставлены прохладительные напитки в невиданном изобилии. Тут были и пиво, и сельтерская, и даже боржоми. От двери к прилавку по полу вела жирная белая линия с разметкой, как огромная линейка.

Горячие молотки, которые уже давно стучались в висках Дмитрия Сергеевича, застучались особенно сильно, а пыль по телу разом зачесалась. Он шагнул вперед и очутился на разметке 1,5 м.

— Воды, товарищ!

— Вы не принимаете воду по графику, товарищ?

— Нет, товарищ. Без графика.

Рыжая морда сделалась особенно рыжей.

— Что-то я вас не узнаю, а, товарищ?

— Я вас тоже, сколько стоит стаканчик воды?

— Что-то я вас не узнаю, а, товарищ?

— Я — просто прохожий, случайный путник, изнывающий от жажды… Воды!

Молоток в левом виске ударил так, что Дмитрия Сергеевича толкнуло вправо и начало заваливать.

Рыжий голос теперь стал едва слышим и доносился издалека:

— Просто прохожий… Случайный путник, изнывающий от жажды… Номер?

— 0685. Я сейчас умру от крайней жажды.

— С какой стати вы будете пить, если вы — Путник, ИЗНЫВАЮЩИЙ ОТ ЖАЖДЫ?

— П… по графику.

— Секунду.

Рыжий зыркнул на шею Дмитрия Сергеевича, где не было кулона, зашел за ширму и начал быстро говорить в лампочку торшера.

Когда он появился из-за ширмы, Дмитрий Сергеевич лежал на полу без сознания. Рядом, параллельно Дмитрию Сергеевичу (где-то на 2,8 м), валялась пустая пивная бутылка, рядом с бутылкой — пробка, рядом с пробкой — зуб. Зуб был достаточно свежий.

— До эксперимента осталось три часа ровно, просьба всем начать… — донеслось с улицы.

Дмитрий Сергеевич открыл один глаз, совершенно пьяный и счастливый. Далеко вверх тянулся обладатель рыжей морды, склонившийся над. На мгновение Дмитрию Сергеевичу показалось, что это он смотрит сверху вниз.

— Вы — Цезарь. Вставайте!

Дмитрий Сергеевич открыл второй глаз и спросил:

— Как насыфается этот город?

— Это сложный вопрос. Вставайте же!

— А фсе-таки?

— Зовите его «Ноев ковчег», если вам хочется его как-то называть. В кавычках,

разумеется. Вставайте!

— В кавычках, расумеется. Красивое насвание.

— Зря вы так, товарищ. Я имею в виду пиво. Взяли бутылку без спросу, сломали себе зуб, нарушили условия эксперимента. Нехорошо.

— Я снаю. Но это не важно. Крайняя жажда… Я заплачу, потом, сторицей. Я нашел город. Я сейчас немного полежу и сбегаю за копьем, оно где-то недалеко потерялось. Нужно сообщить куда следует…

— Говорите на полтона громче, этого будет достаточно.

— Я снаю. Но это неважно. Крайняя жажда… Я заплачу, потом, сторицей. Я нашел город. Я сейчас немного полежу и сбегаю за копьем, оно где-то недалеко потерялось. Нужно сообщить куда следует…

— Вот так лучше. Итак, ваш зуб?

Не поднимаясь, Дмитрий Сергеевич нащупал на полу зуб и принялся его рассматривать. На зубе оказалось маленькое черное пятнышко. Это начинался кариес.

«Вот носишь и носишь их во рту, а увидеть вот так вот, со всех сторон, можно только сломав… — подумал он. — А почку или, скажем, легкое вообще никогда не увидишь. Ну, разве что…»

В это время в кафе «Водородик» вошел человек в серебристой форме без погон. Рука рыжего (который все-таки, если быть искренним до самого конца, был подкрашенным брюнетом с сединою на висках) метнулась отдать честь, но на полпути почему-то передумала и вместо этого налила в рюмочку чего-то красненького.

— До эксперимента осталось три часа! — с патетикой воскликнул вошедший и опрокинул в себя нечто красненькое. — Где он?

Лежавшего на полу Дмитрия Сергеевича он не заметил.

— А то и меньше, — живо подхватил рыжий брюнет. — Вот, пожалуйста, знакомьтесь, хе… гм… «случайный путник».

Серебристый брезгливо поморщился и перешагнул через лежащего Дмитрия Сергеевича:

— Знаем мы таких… случайных. Гм, здравствуйте, Дмитрий Сергеевич! А я — Игнатьев Вэ Пэ, неизлечимо болен раком, вы меня не узнаете?

— Не совсем… — простонал Дмитрий Сергеевич, с трудом поднимаясь. — Но мне все равно очень и очень приятно с вами познакомиться. Какой красивый костюм! Я, кстати, ничего не понимаю.

— Это естественно. Если бы вы все понимали, вас бы не пригласили участвовать в эксперименте. Вы же дурак. Сема, налей-ка мне еще чего-нибудь красненького…

Рыжий с удовольствием исполнил просьбу. Наполненная до краев маленькая рубиновая рюмочка чем-то походила на брюшко напившегося крови комара.

Серебристый неспешно опрокинул ее в рот и блаженно утер губы обратной стороной ладони.

— Ваш зуб?

— Мой.

— Очень удачно. Пригодится для потомков. Я принес вам кулон. — Он достал из кармана цепочку и кулон, точь-в-точь такой же, какой Дмитрий Сергеевич потерял далеко в пустыне.

Постукав по кулону ногтем, Серебристый хитро подмигнул Дмитрию Сергеевичу: