Соска
Шрифт:
На объект я явился в сопровождении подобострастного руководителя стройки, который в моем присутствии не знал куда себя деть и пристраивался то слева, то справа, то сзади. Кончилось все тем, что я просто решил забыть про его присутствие.
Дюкруа я заметил издалека. Сгорбленный, но еще бодрый, он что-то там объяснял двум верблюдовидным работничкам-эмигрантам, вероятно делая все возможное, чтобы максимально унизить их.
Дорогу мне преграждала лужа грязи с белесой пленкой из цементной пыли. Я хотел было поворчать на ее счет, но мой подобострастный
Он сказал моему бывшему мучителю пару слов, тот оторвался от чертежей и рассеянно посмотрел в мою сторону.
Что-то не давало мне насладиться моментом. А ведь я смаковал его заочно годами. Я хмуро следил за тем, как руководитель стройки вытаращил на Дюкруа глаза и что-то нашептал ему в ухо. Наконец до ветерана куклуксклана дошло, что его хочет видеть «самый главный босс». Он подбоченился, постаравшись выглядеть моложе, кивком послал слушателей куда подальше и поспешно принялся сворачивать чертежи в трубочку.
Дюкруа уже семенил в мою сторону, без разбору шлепая по луже и заискивающе щурясь против солнца, когда я резко развернулся и пошел обратно к машине. Не доходя пары метров до «Бентли», я сорвал с носа очки и с хрустом раздавил их об асфальт.
К двухэтажному особнячку, в котором Колотофф теперь проживал, я подъехал, когда сумерки превратили садик перед домом в нехорошую темную массу.
Я подумал, что скоро, когда я буду возвращаться поздно вечером, то в окнах будет уютно гореть огонь, а из кухни — доноситься славный запах жареного мяса. Мишель так славно готовит телятину со сморчками! Последний день холостяцкой жизни, а я так и не отпраздновал как следует. Не хочется признаваться самому себе, но… Не отметил, потому что не с кем. Так друзей себе здесь и не нажил. Сначала менталитет, а теперь вот деньги. Трудно отличить искренность от прилипалы, времени много нужно, чтобы проверить человека, а времени нет. Эх, где же вы мои старые дружбаны с бутылкой «Балтики»! Ничего, напиться никогда не поздно.
Покрышки захрустели гравием по дорожке, ведущей к гаражу. В свете фар промелькнула чья-то тень. Или показалось? Пора бы уже обзаводиться охраной… И свет не включился, механизм сломался что ли?
Точно, нет электричества. Гараж тоже не открывается. Я отбросил дистанционку и вылез из машины.
Не успел я сделать и двух шагов, как почувствовал за спиной чье-то присутствие, а через мгновение стальная рука сомкнулась повыше моего локтя, не то чтобы очень грубо, однако достаточно уверенно, чтобы не сомневаться в компетентности ее владельца. Я порывисто обернулся. Их было двое, оба крепкие и хмурые. Недовольные тем, что приходится заниматься ерундой по ночам.
Тот, что был справа, сунул мне в нос полицейский значок, а тот, что слева, ослепил светом фонарика.
— Господин Колотоув? — Изо рта говорившего пахнуло сэндвичем, в котором был лук.
— Угу.
— У нас ордер. Всю ночь выбивали. Пришлось главного прокурора с постели поднимать.
— Поздравляю…
— Идемте к машине, она за углом. — Рука правого уверенно потянула меня в темноту.
— Не понимаю… — пробормотал я, действительно не понимая. — У меня завтра свадьба!
Идиотский аргумент вылетел сам собой.
Левый перевел фонарик на машину и принялся шарить по бамперу и
— Два часа назад вашу невесту сбил красный «Бентли». Пройдемте.
Как выяснилось, у меня имелись мотивы свести счеты с невестой. Мотивы, о которых я и не подозревал. Мишель оказалась женатой мошенницей с таким прошлым, что в нем разве что не хватало покушения на Кеннеди.
К счастью, разобрались достаточно быстро. В пользу моей невиновности говорил тот факт, что на моей машине не обнаружили ни единой вмятинки. К тому же руководитель стройки в один голос с Дюкруа подтвердили мое алиби.
В том, что мою невесту сбил очкарик-телохранитель, я не сомневался ни секунды. Волна горькой ненависти без выхода наполнила меня до краев.
Значит, он все еще жив. Значит, продолжает заниматься благотворительностью. Значит, все-таки все мои успехи принадлежат не мне — ему!
Он просто не вмешивался в открытую, потому что у меня все шло гладко. Достаточно было дергать за ниточки издалека. Но как только запахло жареным, а ведь неминуемый развод с Мишель облегчил бы мой кошелек, подмочил репутацию, расшатал нервы и веру в себя, — бросился спасать «напролом». Откуда же ты все знаешь, бледная гадина? Кто ты? Почему в моей жизни есть ты?
Переживать по поводу Мишель было глупо, но я переживал. Преступницы ее класса влюбляют в себя крепко. Бедняжка, она навсегда потеряла возможность соблазнять миллионеров. Остаток жизни ей суждено провести в инвалидной коляске, с дыркой в сиденье, чтобы справлять нужду.
Я простил ее. И поклялся, что найду и накажу убийцу.
Полицейским я сообщил, что не имею представления, кому бы могло понадобиться убивать мою невесту. Однако, судя по «послужному списку», у моей ненаглядной было столько врагов, что хватало бы на «Бурю в пустыне». Разберитесь, пожалуйста, накажите виновного!
Трем сыщикам из конкурирующих детективных агентств, которых я немедленно нанял, было дано больше наводок.
Я попросил их ничему не удивляться и рассказал про таинственного незнакомца в черных очках. Описал наилучшим образом. И бледную кожу, и очки, и отсутствующую фалангу на пальце. Дал наводку: легче всего его обнаружить в непосредственной близости от меня. Пообещал устроить так, что он обязательно появится. Для этого и надо-то всего только попасть в беду. Так что в их интересах не спускать с меня глаз.
Они сделали вид, что оценили мою находчивость, и взялись за работу с усердием, прямо пропорциональным обещанному гонорару.
Что до стражей порядка, то, проверив все состоящие на учете спортивные «Бентли» и не найдя ничего подозрительного, они принялись раскручивать клубок преступления со скоростью старухи, которая вяжет сложный свитер без очков.
Со своей стороны я поступил так же, как когда-то давно, — затеял крупную сделку. Сделка была всем хороша, кроме одного — на кон надо было поставить все мое состояние. И даже немного больше — пришлось бы взять в банке кредит. Верный способ выманить его. Хотя дело и казалось относительно надежным, риск все-таки был слишком велик и безрассуден. Такие дела надежными не бывают.