Соска
Шрифт:
Технически такой побег с трудом выполним. Хотя бы потому что Биллу никогда не удается остаться одному. Даже те несколько минут, что он просиживает на очке в «Майкрософте», мучаясь от колик в животе, он не один. Его ждут люди, посматривая на часы. Его постоянно ждут. Подкарауливают, подсматривают, присматривают, держат на прицеле. Телохранители, папарацци, конкуренты. Да и туалет у него свой собственный, в кабинете, с тройной туалетной бумагой, разукрашенной графиками роста продаж «Виндоус Виста» в Западной Европе.
Допустим, туалет
Допустим, Билл кончил со своими делами, надел штаны, спустил воду и как бы случайно заметил, что окно туалета выходит в тихий дворик, а в тихом дворике никого нет. Нет папарацци, нет любопытных взглядов в окнах, нет охранников, а все камеры запачканы голубиным пометом. Благоприятное стечение обстоятельств или, наоборот, запланированный и осуществленный его доверенным лицом ход, какая разница?
Билл смотрит на себя в зеркало. Билл Гейтс или не Билл Гейтс, жизнь проходит, пройдет, исчезнет он, исчезнет «Майкрософт», исчезнет человечество, спалится Земля, лопнет Солнце, распрямится спираль Млечного Пути… А он так и не попробовал познакомиться с девушкой просто на улице. Не как Билл Гейтс. Вернее, он пробовал, но очень давно, до того как стал мистером Майкрософтом, и уже не совсем помнит, чем это закончилось.
Билл достает из своего сотового телефона сим-карту и кидает в унитаз.
Допустим, он решает сбежать разом, вдруг. Минуту назад он еще был Биллом, основателем, Гейтсом, самым, тем самым, единственным, а тут вдруг — понос и смысл жизни, подсмотренный в нечистом зеркале общественного туалета. Ну а может быть, побег был задуман давно, выстрадан, вымучен, взлелеян, какая разница?
Облегчившийся включает маленький диктофон, на котором записаны шумы туалета, вода, пердеж его величества, бряцание пряжки штанов. Чтобы дольше не спохватились. Ну, и обращение мистера Майкрософта к народу, после паузы.
Затем Билл выворачивает пиджак наизнанку, надевает кепку, приклеивает усы и мягким кошачьим движением выскальзывает в окно туалета…
Чушь! Даже если Билла не вычислят в первые полчаса и ему даже удастся покинуть территорию Штатов, побег обречен на провал. Слишком знакомое всему миру лицо, не удастся уединиться, даже на необитаемом архипелаге, даже затерянном черт-те где в океане.
Ну а если все-таки получится, то за судьбу «Майкрософта» волноваться особо не стоит. Он непоколебим, не развалишь. На первых порах исчезновение президента будет скрываться. Как можно дольше. До тех пор пока не станет ясно, что Билл свалил безвозвратно. Тогда найдут какого-нибудь пешку двойника, который через полгода-год заявит, что уходит на пенсию, и его место займет один из замов…
То же самое случится и с Александром Колотовым. В принципе, задача выполнимая. Вот только сначала нужно решить: а
Чтобы хоть как-то насолить ему, я ударился в благотворительность. Начал жертвовать направо и налево. Колоссальные суммы. О моих безумствах трубили газеты и кричали телевизоры. Я начал слыть «миллиардером со странностями». Таким я на самом деле и был. Как ни странно, жертвовать он мне не препятствовал, и мне это вскоре надоело.
Потом я решил написать книгу. Мемуары. Рассказать всю мою историю. Черным по белому. Я даже начал. Но бросил. Получалась ерунда. Одно дело мучиться тайной самому, другое — рассказать об этом всем.
Может быть, просто созвать конференцию? Чтобы официально прослыть идиотом? Просто и со вкусом.
— Господа, спасибо, что пришли! Дело в том, что, когда мне было 27 лет и я только что приехал в Канаду, у меня появился опекун…
— Опекун? Что вы имеете в виду? Кто он? Фамилия? Назовите фамилию, господин Колотофф!
— Фамилию назвать не могу. Не знаю. В чем заключается опекунство? Гм. Он… как бы это сказать… помогает, что ли. А еще спасает. И подстраховывает. Ну и направляет тоже.
— Помогает? Спасает? Направляет? Вас? ВАС?!! Это же сенсация! Разве такое может быть?
— Может. Все делает за меня, козел хренов. Ангел-хранитель? Ну да, отчасти. Какой он из себя? Да такой… такой обыкновенный. Мужик как мужик В очках, шляпе и на доисторическом бензиновом «Бентли». Такой, знаете, без возраста… Нестареющий такой. И невидимый тоже. Никто, кроме меня, его, кажется, никогда и не видел…
Попытавшись писать, я открыл в себе новую грань. Как будто снял тоненькую кожицу, за которой было нечто новое, чувствительное, к которому было страшно прикасаться. Ощущение чистого творчества. Создать то, что до тебя никто не создавал. Сочинить новый мир, породить персонажей, проиграть невозможные ситуации, объяснить белое черным. Суметь втащить читателя в искусственную реальность так глубоко, что он захлебнется и захочет там остаться. И все это волшебство — посредством обкусанной ручки. Мне показалось, что в этом есть нечто божественное.
Я написал рассказ. Перечитал его сотни раз. Мне лично он понравился. А в голове уже толкались новые идеи. Я заболел пером. Решил: напишу сборник, отправлю в издательство, и обязательно под псевдонимом. Это будет мой личный секрет. Моя собственная победа, если напечатают. Главное, чтобы про это не узнал он. Главное, чтобы…
А время знай себе бежит и бежит.
Вот уже и мама умерла.
Начальник службы безопасности категорически запретил лететь в Россию. «Ты что, идиот?» — возмутился я. «Да, — отвечает, — идиот. Вы мне за это платите. Но вы не полетите. Сейчас это очень опасно. У меня информация».