Соверен

Сэнсом Кристофер Дж.

— Все пытаетесь решить, кто же принес Бродерику яд?

Я уже успел рассказать ему о последних тревожных событиях.

— Ответить на этот вопрос необходимо. Завтра я непременно побываю в замке, осмотрю камеру, в которой содержался Бродерик.

— Там сейчас заключен бедняга повар.

— Надеюсь, его отпустят. Ведь мы точно знаем, что ни он, ни его стряпня совершенно не причастны к отравлению.

— А все благодаря вашей сообразительности, — провозгласил Барак. — Малеверер должен быть вам признателен.

— Ну, вряд ли

этот человек знает, что такое признательность, — усмехнулся я. — Тем более мне так и не удалось связать все нити воедино. Несмотря на все усилия.

— Я тоже только и делаю, что ломаю голову над этими загадками. Она уже и болеть начала с непривычки.

— Давайте думать вместе. Предположим, отравление Бродерика не имеет отношения к другим преступлениям — к убийству Олдройда, похищению документов и двум нападениям на меня.

— Вы и правда думаете, тут нет никакой связи?

— Возможно — нет, возможно — есть. Давайте сначала рассмотрим первую версию.

— Давайте.

— Выстроим все события в цепочку. Итак, стекольщик Олдройд погибает, упав с лестницы. Кто находился поблизости от места преступления? Во-первых, Крейк.

— Если на то пошло, Тамазин тоже была неподалеку, — с нарочитым смехом заявил Барак.

— Да, по ее словам, она ожидала мистрис Марлин. Которая, кстати, на место не явилась, — добавил я, бросив на Барака многозначительный взгляд. — Запомним это обстоятельство.

— В то утро стоял жуткий туман, не позволявший ничего разглядеть толком, — припомнил Барак. — Кто угодно мог незаметно подойти к церкви и столкнуть стекольщика с лестницы.

— Да, кто угодно. Крейк, леди Рочфорд, даже молодой Ликон, который оказался на месте гибели стекольщика подозрительно быстро.

— И кто же из них, по-вашему, запер нас в ризнице? — вопросил Барак, в досаде вздымая ногой ворох листвы.

— Если бы я это знал, не было бы нужды ломать наши бедные головы. Все, что мне удалось разглядеть, — край черного плаща или мантии. А еще мы можем с уверенностью сказать, что преступник быстр на ноги.

— Опасность всякому придаст проворства, — усмехнулся Барак.

— Перейдем к другому неприятному событию. К похищению документов, во время которого я едва не расстался со своей бренной жизнью.

— И снова круг подозреваемых слишком широк. Всякий, кто свободно владеет собственными ногами, мог пробраться в королевский особняк, огреть вас по голове и утащить документы.

— Да, но не всякий знал, что шкатулка там находится. Припомним, кто видел, как мы принесли ее. Снова старина Крейк. Затем Дженнет Марлин.

— И наша добрая знакомая леди Рочфорд. И сержант Ликон. А также с полсотни людей, которые толкались во дворе аббатства.

— Вы правы. Ликон, например, все время оказывается поблизости от места событий. И мы обращаем на него внимание, ибо хорошо его знаем. Но, помимо него, нас наверняка видело с полдюжины солдат, которых мы попросту не заметили. Для нас они всего лишь

безликие фигуры в красных мундирах.

— То же самое можно сказать и о пресловутом Крейке. Ведь он — единственный здешний чиновник, с которым мы хорошо знакомы. Кстати, перечисляя тех, кто видел шкатулку, вы кое-кого забыли.

— Кого же?

— Мастера Ренна.

— Джайлса? — нахмурившись, переспросил я. — Но его не было в аббатстве в то утро, когда убили Олдройда.

— Почему вы так уверены? Он имеет допуск в аббатство. Никто не обратил бы внимания на еще одного законника в черной мантии, их здесь и так полным-полно. Так что старикан вполне мог явиться сюда с утра пораньше и прикончить Олдройда. Сэр, я знаю, вы с ним подружились, и сам питаю к нему симпатию. В этом городишке не так много приятных людей, а он — один из них. Но, надо признать, у нас есть все основания включить мастера Ренна в число подозреваемых. Он имеет связи в городе, он знал Олдройда, и он мог беспрепятственно пройти в аббатство.

— Да, но зачем ему убивать? Вспомните о его неизлечимом недуге. Жизнь мастера Ренна стремительно катится к концу. И у него осталось единственное желание — отыскать племянника и примириться с ним.

— Согласен, он мало похож на убийцу.

— Тем не менее вы были правы, когда сказали, что мы никого не должны исключать из круга подозреваемых. В том числе и мастера Ренна.

Мысль о том, что неведомый племянник Джайлса может быть связан с заговорщиками, заставила меня нахмуриться.

— Вы хорошо помните времена «Благодатного паломничества»? — обратился я к Бараку.

— А как же иначе. В ту пору лорд Кромвель приказал мне и другим осведомителям выяснить, пользуются ли мятежники сочувствием среди жителей Лондона. Выяснилось, сочувствие это куда сильнее, чем он ожидал, — заметил Джек, внимательно поглядев на меня.

— По слухам, особенно сильно сочувствовали мятежу законники, практикующие в Грейс-Инне, — подхватил я. — Там всегда было много уроженцев северных графств. Роберт Эск принадлежал именно к этой корпорации.

— Я знаю.

— Жених Дженнет Марлин тоже практиковал в Грейс-Инне. Сейчас он в Тауэре. Надеюсь, племянника Джайлса, его собрата по корпорации, миновала подобная участь.

Я испустил тяжкий вздох.

— Простите, я отвлекся. Перейдем к следующему — второй попытке меня убить. Как вы помните, она состоялась поздно вечером, в лагере для прислуги.

— Господи боже, там толклись толпы народу, — усмехнулся Барак. — Начнем с Калпепера и Дерема. Этот хлюст Дерем нас видел и не преминул нагрубить.

— Да, по своему обыкновению. Кстати, этот наглый юнец, секретарь королевы, вполне может быть связан с весенним заговором. В день убийства Олдройда он находился в Йорке. Помните, мы видели его около таверны? Он прибыл в город с первой партией придворных. Вне всякого сомнения, у нас есть все основания включить его в число подозреваемых.