Соверен
Шрифт:
Войдя в городские ворота, мы двинулись по длинной главной улице, которая, как сообщил Крейк, назвалась Лоугейт. Дома, как я заметил, находились в лучшем состоянии, чем в Йорке, да и люди были одеты не так бедно. На нас они смотрели без всякого интереса. Король посещал Халл уже второй раз, и жители города успели привыкнуть к чиновникам в богатых плащах и мантиях.
— Как долго король намерен остаться в Халле? — обратился я к Крейку.
— Понятия не имею, — пожал плечами тот. — Знаю лишь, что король желает составить планы новых оборонительных сооружений.
— А где
Крейк указал налево, где над красными черепичными крышами теснилось множество труб:
— Вон там. Особняк, в котором разместится король, раньше принадлежал семейству де Ла Поул.
«Еще один дом, отобранный у законных владельцев», — пронеслось у меня в голове.
Крейк явно не желал продолжать беседу, однако я не унимался.
— Нам предстоит вернуться в Лондон на корабле. Многие из участников путешествия присоединятся к нам?
— Нет. Выехав из Халла, король и вся свита пересекут реку и отправятся в Линкольн. Там вновь предстоит длительная стоянка.
— Что до нас троих, дела требуют нашего присутствия в Лондоне.
Крейк прижал пухлой рукой бумаги, которыми беспрестанно играл ветер.
— Остается надеяться, что погода будет благоприятствовать плаванию, — изрек он, глядя в затянутое серыми тучами небо. — Ну, вот вы и пришли, — добавил он, поднимаясь на крыльцо таверны.
Внутри уже ожидало несколько богато одетых джентльменов. Увидев мантии законников, они пренебрежительно сморщили носы.
— Я должен вас оставить, — сказал Крейк, поклонившись на прощание. — Уверен, в мое отсутствие мои разгильдяи-помощники успели устроить неразбериху. Это просто какой-то кошмар.
С этими словами он повернулся и вышел прочь.
— Этот господин не особенно любезен, — заметил Ренн.
— У него есть причины избегать нашего общества, — ухмыльнулся Барак, опираясь на свой костыль.
Нам с Бараком предоставили просторную и светлую комнату в задней части таверны. Ренн поместился рядом с нами. В комнате был камин, из окна открывался вид на маленькую речушку, по берегам которой теснились дома с красными черепичными крышами. Вновь пошел дождь, по оконному стеклу стекали крупные капли. Барак с наслаждением растянулся на кровати. Я окинул взглядом свои дорожные сумки, не зная, стоит ли распаковывать весь багаж.
С лестницы донеслись тяжелые шаги. Дверь распахнулась без стука, и перед нами предстал Малеверер.
— Неплохо устроились, — насмешливо изрек он, обведя комнату взглядом. — Я пришел сообщить, что Бродерика поместили в городскую тюрьму. Разумеется, вместе с Редвинтером. Для такой важной персоны расчистили целое крыло. Прочим арестантам пришлось потесниться.
Малеверер привычным жестом запустил пальцы в свою угольно-черную бороду.
— Я только что получил от Тайного совета новые распоряжения. Погода стоит переменчивая, и одному богу известно, когда мы окажемся в Лондоне.
— Значит, возможна задержка? — уныло осведомился я.
— Весьма возможна. Именно поэтому король решил не тянуть до Лондона и прямо здесь, в Халле, допросить Бродерика с пристрастием. В здешней тюрьме есть отличная дыба. Мне поручено лично наблюдать за допросом.
До
— Он очень слаб и может не выдержать мучений, — заявил я.
— Приказ есть приказ, — пожал плечами Малеверер. — Может, он и не знает в точности, какие документы хранились в этой проклятой шкатулке. Но все же стоит попробовать развязать ему язык. А уж имена лондонских заговорщиков ему наверняка известны. Мы давно подозревали, что ядро заговора составляют лондонские законники, однако нам никак не удавалось их выследить.
Малеверер громко хрустнул пальцами.
— Ну, завтра проверим, насколько крепким окажется Бродерик. А лондонские мастера тем временем примутся за Бернарда Лока. Поговорят с ним о его перезрелой невесте, с таким рвением выполнявшей все поручения своего жениха.
Я взглянул в непроницаемое лицо вельможи. Для него допрос узника был лишь самым обычным, хотя и довольно занятным поручением. На губах Малеверера мелькнула косая улыбка, и, не сказав более ни слова, он вышел из комнаты.
— Господи боже, этот человек не знает жалости, — пробормотал Барак, когда дверь захлопнулась. — В точности как лорд Кромвель.
Ночь я провел почти без сна. Мысли о мучениях, предстоящих Бродерику, не выходили из головы. Все мои заботы были направлены лишь на то, чтобы живым и здоровым доставить его в пыточную камеру. Так утверждал сам Бродерик, и, как выяснилось, он был прав.
Бернарду Локу тоже не избежать пыток. Перед моим внутренним взором стояло лицо Малеверера, искаженное бессердечной ухмылкой.
Устав ворочаться с боку на бок, я поднялся и, стараясь не разбудить мирно похрапывавшего Барака, подошел к окну. За стеклом стояла непроглядная тьма, до меня доносился размеренный стук дождя по крыше.
«Наверное, Бродерику сейчас тоже не до сна, — подумал я. — Быть может, в этот глухой ночной час он призывает на помощь все свое мужество».
Мокрый лист бука, подхваченный ветром, прилип к оконному стеклу. Потемневший и скрюченный, он показался мне обвиняющим перстом.
На следующий день, после полудня, в таверну вновь явился Малеверер. Мы с Бараком и Джайлсом, по обыкновению, коротали время за игрой в карты. Настроение у всех было унылое, ибо разгулявшееся ненастье не оставляло надежд на скорое отплытие. По словам хозяина таверны, в этих местах столь сильный юго-восточный ветер — большая редкость осенью. Но так или иначе, нам приходилось ждать, пока ветер изменит направление.
— Оставьте нас, — бросил Малеверер, взглянув на моих компаньонов. — Я должен поговорить с братом Шардлейком наедине.
Барак и Джайлс вышли из комнаты. Сэр Уильям опустился на стул, и тот жалобно затрещал под его тяжестью.
— Вы были правы насчет Бродерика, — заявил он без всяких предисловий.
— Что с ним?
— Он слишком слаб. Я понял это, как только его привели. В камере все уже было готово: в углу дыба, в очаге накаляются железные прутья. Так что Бродерик с первого взгляда понял, что его ожидает.