Соверен
Шрифт:
— Сегодня утром, перед отбытием, я навестил Тэмми. Она сказала, леди Рочфорд едва с ума не сошла от страха, когда к ней явился Малеверер. Тэмми он тоже допросил, но она ровным счетом ничего не могла ему рассказать. Правда о мистрис Марлин стала для нее настоящим ударом. И утром я застал ее в слезах.
— Она горюет о том, что ее хозяйка убита? — осведомился я. — Или о том, что она оказалась убийцей?
— И о том и о другом.
— Леди Рочфорд наверняка решила, что король узнал правду о легкомысленном поведении своей супруги.
— Да. Когда
— Во время этих так называемых прогулок она шпионила за мной.
— Вы были правы, когда решили не сообщать Малевереру о ночном свидании королевы и Калпепера, — понизив голос, произнес Барак. — Взбодритесь, вам нечего бояться. Можете больше не ломать себе голову насчет королевского родословного древа и того, что хотел сказать в своем признании некто Блейбурн. Так что выше нос!
— Увы, я не могу разделить ваше беззаботное настроение, — тихо сказал я.
— Но почему?
— Я полагаю, бумаги похитила вовсе не Дженнет Марлин.
— Но почему? — выпучив глаза от удивления, повторил Барак.
— Если бы удар нанесла она, можете не сомневаться — она непременно удостоверилась бы, что я действительно мертв.
— Значит, вы полагаете, у нее был сообщник?
— Нет, это невозможно. Она действовала в одиночку.
— Так кто тогда огрел вас по черепу и похитил эти чертовы бумаги? — нетерпеливо возвысил голос Барак.
— Понятия не имею. Кстати, вчера в ее поведении тоже было кое-что странное. Она вполне могла выстрелить мне в спину, пока я мочился у сигнальной башни. Однако она дождалась, пока я обернусь.
Воспоминание о пережитом заставило меня вздрогнуть.
— Думаю, она хотела спросить, где эти бумаги. Но не успела.
— Все это не более чем ваши домыслы.
— Разумеется. И согласно этим домыслам, она была убеждена, что бумаги у меня. Отсюда и ее уверенность в том, что я знаком с документами, изобличающими Бернарда Лока.
— Но до вчерашнего вечера вы часто с ней беседовали, и она никогда не наводила разговор на исчезнувшие бумаги. А вот убить вас она пыталась несколько раз.
— Она не глупа и понимала, что, заговорив о бумагах, сразу наведет на себя подозрения. И, может статься, она рассчитывала, убив меня, обыскать мою каморку. Вероятно, надеялась подкупить для этой цели кого-нибудь из слуг.
— Может, вы и правы, — кивнул Барак.
— Да, но никаких доказательств у меня нет. Если мои предположения верны и документы похитил некто, связанный с заговорщиками, значит, они давно уже находятся в надежном месте.
— Иными словами, бумаги вовсе не уничтожены?
— Никоим образом. И кто-то выжидает, чтобы предать их огласке. Малеверер сказал, что Бернарду Локу зададут несколько неприятных вопросов. Возможно, он знает
— Бедолаге не миновать дыбы, — заметил Барак.
— Это точно, — кивнул я. — Надеюсь, во время допроса не всплывет имя Мартина Дейкина. Если Джайлс узнает, что племянник в Тауэре, это его убьет.
— Да почему вы вообразили, что племянник нашего старикана связан с Локом? Мало ли законников практикует в одной палате?
— Конечно, это может быть ничего не значащим совпадением, — кивнул я. — К тому же между ними изрядная разница в возрасте. По словам Джайлса, его племяннику уже за сорок. А если Лок ровесник своей невесты, ему должно быть около тридцати.
— А вам известно лучше моего, что законники вообще не слишком общительный народ, — подхватил Барак. — А уж с теми, кто уступает им по опыту, они лишнего слова не скажут.
— За исключением тех случаев, когда их связывают общие интересы, — со вздохом возразил я. — Как только прибудем в Леконфилд, надо непременно навестить Бродерика, — перевел я разговор на другое. — Вчера я так и не удосужился это сделать.
Барак поерзал в седле, пытаясь придать больной ноге более удобное положение.
— Вам лучше рассказать о своих предположениях Малевереру, — заметил он. — Пусть знает, что бумаги, возможно, целы.
— При случае я поговорю с ним. Но, скорее всего, он поднимет меня на смех. Он из тех людей, кто охотно верит лишь в наиболее удобную ему версию и отбрасывает прочь все остальные.
— И все же кто мог огреть вас по черепу и похитить бумаги? — вопросил Барак, озирая толпу.
— Кто угодно, — проронил я, тоже оглядываясь по сторонам. — Кто угодно.
Через маленький городок Маркет-Уэйтон мы проехали не останавливаясь. Король и королева следовали во главе кортежа, так что мы их не видели. Жители городка высыпали на улицы. Они почтительно сняли шапки, но их лица были такие же каменные, как и у крестьян в придорожных деревнях. Впрочем, появление короля и королевы сопровождалось жидкими приветственными возгласами.
Ближе к вечеру мы оказались в лесистой местности. Деревья с обеих сторон обступили дорогу, а выступающие из земли корни вынудили нас двигаться со скоростью обычного человеческого шага. Когда солнце начало клониться к закату, мы остановились на просторном лугу перед громадным особняком, на старинный манер окруженным рвом. Все всадники спешились. Конюхи обошли процессию, забирая лошадей.
— Вы не знаете, где нам предстоит ночевать? — спросил я у одного из них, когда он брал под уздцы мою лошадь.
— Об этом вам скажут люди управляющего, сэр. Надо немного подождать.
Барак не мог слезть с седла без посторонней помощи и, отчаянно чертыхаясь, оперся на мою руку. К нам подошел Джайлс; он по-прежнему тяжело налегал на палку, но выглядел намного бодрее. Мы уселись на траву и принялись наблюдать за тем, как повозки и люди расползаются по окрестным полям. Кое-где уже появились шатры и палатки. Мое внимание привлекла знакомая черная карета.