Соверен
Шрифт:
— Я умираю с голоду, — вновь завел свою песню Барак. — Прежде чем приступить к делам, неплохо бы перекусить.
Перед нами возникла еще одна стена. На мой вкус, в Йорке было слишком много стен. За ней виднелась громада собора. Впереди расстилалась широкая площадь, сплошь заставленная рыночными прилавками; прохладный влажный ветер раздувал их яркие парусиновые навесы. Деловитые хозяйки, подметавшие площадь широченными юбками, с напускным презрением разглядывали товары и препирались с торговцами и ремесленниками, одежду которых
Внимание мое привлекла группа высоких светловолосых парней, которые с помощью оглушительно лаявших собак гнали к рынку стадо овец с диковинными черными мордами. Я с любопытством разглядывал обветренные лица и толстые шерстяные куртки погонщиков; судя по всему, они принадлежали к числу легендарных жителей долин, которые пять лет назад составили ядро мятежа. Отвернувшись, я перевел взгляд на ворота соборного квартала, в которые то и дело входили священники в черных сутанах и монахи в коричневых плащах с капюшонами.
Барак, не теряя времени даром, подъехал к прилавку, где продавалась свежая выпечка. Не слезая с лошади, он осведомился, сколько стоят два пирога с бараниной. Торговец, как видно сбитый с толку лондонским акцентом Барака, в недоумении уставился на него.
— Вы что, с юга? — не слишком любезно буркнул он.
— Да. И мы чертовски проголодались. Сколько стоят два пирога с бараниной? — вновь спросил Барак, выговаривая каждое слово чуть ли не по слогам.
— Что это ты крякаешь, как селезень? — проворчал торговец, злобно сверкнув глазами. — Или у вас на юге все так разговаривают?
— А у вас на севере все вместо человеческих слов издают какой-то скрежет, словно водят ножом по сковородке? — не остался в долгу мой помощник.
Двое дюжих овцеводов из долины, которые как раз проходили мимо, остановились и прислушались к вспыхнувшей перепалке.
— Этот южный пес слишком громко тявкает, — заявил один, обращаясь к торговцу.
Второй, не тратя слов, схватил Сьюки под уздцы здоровенной мозолистой рукой.
— А ну пошли прочь, олухи деревенские! — угрожающе процедил Барак.
— Заткнись, грязный пес! — выпалил один из овцеводов, и лицо его исказила ярость.
Я был поражен тем, что пустяковое столкновение вызвало у него столь бурные чувства.
— Видно, ты думаешь, раз сюда собрался жирный Генри, ты можешь помыкать нами, как вздумается. Да только не на тех напал.
— Чем болтать языком, поцелуй лучше мою задницу, — изрек Барак, не привыкший глотать оскорбления.
Рука овцевода потянулась к мечу. Барак схватился за ножны.
— Примите мои извинения, господа, — произнес я умиротворяющим голосом, хотя сердце бешено колотилось. — Мой помощник вовсе не хотел вас обидеть. Мы проделали длинный путь, очень устали и…
— Э, да ты служишь горбуну? — насмешливо обратился к Бараку овцевод, скользнув взглядом по моей невзрачной фигуре. — Уж наверняка вы с хозяином пожаловали сюда, чтобы вытянуть у нас последние денежки.
Он вновь потянулся за мечом, однако острие пики, внезапно упершееся забияке в грудь, заставило его остановиться. Два стражника, заметив назревающую стычку, поспешили ее предотвратить.
— Бросить оружие! — скомандовал один, по-прежнему прижимая пику к груди овцевода.
Товарищ его точно так же поступил с Бараком. Вокруг начали во множестве собираться зеваки.
— Что это вы здесь затеяли? — рявкнул стражник.
— Южанин набросился на пирожника с руганью! — выкрикнул кто-то из толпы.
Стражник, дородный мужчина средних лет, удовлетворенно кивнул.
— Да, южане скверно воспитаны, — изрек он, смерив Барака пронзительным взглядом. — От них только и жди всяких непотребных выходок.
Толпа встретила его слова одобрительным смехом. Кто-то даже захлопал в ладоши.
— Мы всего лишь хотели купить пару вонючих пирогов, — процедил Барак.
— Продай ему пироги, — обернулся стражник к торговцу.
Тот послушно вручил Бараку два пирога с бараниной.
— Шесть пенсов.
— Что? — ушам своим не поверил Барак.
— Шесть пенсов, — повторил торговец более громко и отчетливо.
— За два жалких пирога? — вопросил Барак, у которого глаза на лоб полезли от удивления.
— Заплати ему, — приказал стражник.
Барак медлил, не в силах смириться со столь грабительской ценой. Я поспешно протянул торговцу две монеты. Тот с подчеркнуто недоверчивым выражением попробовал каждую на зуб, прежде чем опустить в карман.
— А теперь, сударь, убирайтесь, да поживее, — произнес стражник, нагнувшись ко мне. — И на досуге поучите своего помощника хорошим манерам. Вы ведь не хотите попасть в неприятную переделку перед самым приездом короля, правда? — добавил он, многозначительно вскинув брови.
Провожаемые пронзительным взглядом стражника, мы с Бараком подъехали к воротам соборного квартала. С трудом спешившись, привязали лошадей и опустились на деревянную скамью, стоявшую у самой стены.
— Господи боже, ноги у меня так затекли, что я их почти не чувствую, — пожаловался Барак.
— Мои ноги чувствуют себя ничуть не лучше, — откликнулся я, умолчав о том, что несчастная моя спина раскалывается от боли.
Барак откусил огромный кусок от злополучного пирога.
— Недурственно, — промычал он с набитым ртом. В голосе его звучало откровенное удивление.