Соверен
Шрифт:
— Вам не о чем тревожиться, сэр. Поручение мое отнюдь не связано с опасностью и, уж конечно, не потребует от вас никаких сделок с совестью. Его может выполнить всякий, кто обладает благоразумием и… — тут он устремил на меня пронзительный взгляд, — умеет хранить тайны.
Я молчал, прикусив губу. Архиепископ, не сводя с меня изучающего взгляда, переплел унизанные кольцами пальцы.
— Вам известно, с какой целью король предпринял путешествие на север? — вопросил он.
— Полагаю, он желает напомнить жителям мятежных графств о том, как велика его власть, — проронил я.
— Не случайно говорят, что Господь
В ответ я лишь кивнул, молча ожидая, когда мой собеседник откроет свои карты.
— Пять лет назад, когда на севере разразилось первое восстание, лорд Кромвель учредил там сильное правительство. Новый Совет северных графств пользуется услугами многочисленных осведомителей. Благодаря этому обстоятельству, нынешней весной удалось раскрыть новый, весьма серьезный заговор.
Архиепископ буквально пожирал меня своими огромными глазами, исполненными тайных опасений.
— В прошлый раз мятежники хотели, чтобы король избавился от советников-реформаторов.
«Да, — подумал я, — если бы мятежникам удалось одержать верх, они непременно отправили бы моего собеседника на костер».
— На этот раз заговорщики дошли до того, что обвинили короля в тирании, — продолжал архиепископ. — Они намеревались свергнуть монарха с престола. И ради достижения своей черной цели готовы были заключить союз с Шотландией. Это при том, что северяне всегда относились к шотландцам с презрением. Надо признать, по части варварства шотландцы даже превосходят жителей северных графств. Но и те и другие — ярые паписты, и это решает все. И если бы злодейские планы мятежников не были вовремя разоблачены, одному богу известно, в какую пучину они ввергли бы Англию.
Я лишь глубоко вздохнул, не проронив ни слова. Архиепископ выдавал мне тайны, которые я не имел ни малейшего желания знать. Эти тайны связывали нас, что отнюдь не отвечало моим желаниям.
— Однако некоторым заговорщикам удалось уйти от возмездия, — вновь заговорил Кранмер. — Они скрылись в горах, где и пребывают по сей день. А мы до сих пор не выяснили, как далеко заходили их преступные намерения. В тюрьме Йорка содержится один из заговорщиков, которого в скором времени отправят в Лондон по реке. Его имя — сэр Эдвард Бродерик.
Стоило Кранмеру произнести это имя, как в глазах его мелькнул страх.
— Как я уже говорил, намерения заговорщиков известны нам не до конца. Лишь несколько главарей мятежа держали в руках все его нити. Несомненно, одним из этих главарей являлся Бродерик. Об этом известно только королю и нескольким его доверенным советникам в Лондоне и Йорке. Увы, преступник хранит упорное молчание. Король направил в Йорк опытных дознавателей, однако им ничего не удалось добиться. Бродерик упрям как дьявол. Когда король прибудет в Йорк, мятежника перевезут в Халл в запечатанной карете. Потом его, как я уже упоминал, по реке отправят в Лондон. Король желает лично присутствовать при допросе. Из соображений безопасности преступника лучше допрашивать в Тауэре. Здесь служат искусные мастера, способные развязать язык кому угодно.
Я прекрасно понимал, что имеет в виду архиепископ. Мятежника подвергнут пыткам.
— Какое
Ответ Кранмера немало удивил меня.
— Преступника необходимо доставить в Лондон живым и здоровым, — сказал он. — За этим должны будете проследить вы.
— Но… разве у короля нет других доверенных слуг, способных выполнить подобное поручение куда лучше моего?
— Предосторожность никогда не бывает излишней, — пожал плечами Кранмер. — Разумеется, в Йорке Бродерик находится на попечении опытного тюремщика. Этого человека выбрал сам герцог Суффолк, в ведении которого находятся все вопросы, связанные с путешествием. Имя тюремщика — Фулк Редвинтер. Он вполне заслуживает доверия, однако ему не сообщили, в чем именно подозревается заключенный.
— Я впервые слышу это имя, милорд.
— Да, назначение было сделано в спешке. Поэтому меня не оставляет беспокойство.
Архиепископ поджал губы и принялся крутить в пальцах медную печать, лежавшую на столе.
— Вне всякого сомнения, Редвинтер имеет изрядный опыт по части охраны преступников и ведения допросов. Ему не раз приходилось иметь дело с еретиками. Он человек глубокой и искренней веры, и мы можем быть уверены в том, что Бродерику не удастся ускользнуть из-под стражи.
Кранмер испустил тяжкий вздох и заговорил вновь.
— Однако Редвинтер бывает излишне… суров. Один из его заключенных скончался, — произнес архиепископ, сдвинув брови. — Именно поэтому я хочу, чтобы вы находились рядом с мятежником. И позаботились бы о том, чтобы он прибыл в Тауэр в добром здравии.
— Я понял, милорд.
— Я уже написал герцогу Суффолку, сообщив ему о своем желании приставить к арестанту еще одного надежного человека. Надеюсь, он верно истолковал причины, побудившие меня сделать это.
Кранмер взял со стола печать и опустил ее прямо передо мной. То была увесистая овальная пластина, по краям которой были выгравированы на латыни имя и должность Кранмера, а посередине — изображение побиваемого плетьми Христа.
— Я хочу, чтобы в качестве подтверждения ваших полномочий вы взяли с собой вот это, — изрек архиепископ. — Полагаю, вы уяснили, что в вашу задачу входит лишь забота о здоровье Бродерика, как в Йорке, так и по пути в Лондон. Общение ваше с арестантом должно быть строго ограничено и подчинено одной цели — убедиться в том, что ему ничего не угрожает. Вы не должны задавать ему каких-либо вопросов, за исключением вопросов о самочувствии. Редвинтеру уже известно, что я пришлю ему в помощь своего человека. Несомненно, он отнесется к вам с должным уважением.
Губы архиепископа вновь тронула улыбка, рассеянная и невеселая.
— Редвинтер также относится к числу моих служащих, — сообщил он. — Здесь, в башне Лоллард, он охранял еретиков, арестованных по моему приказу.
— Понятно, милорд, — проронил я безучастным тоном.
— Если вы сочтете, что оковы доставляют узнику слишком много мучений, распорядитесь, чтобы их несколько ослабили, при этом не сделав менее надежными. Если узник страдает от голода, позаботьтесь о том, чтобы ему доставляли хорошую пищу. Если он болен, обеспечьте его надлежащей помощью. Как видите, я посылаю вас с милосердной миссией, — завершил Кранмер с улыбкой.