Соверен
Шрифт:
— Тот, кто его ударил, хотел убить вас, сэр, — произнес повар, пристально глядя на меня.
— Я вижу уже лучше, — заявил мальчик, попытался приподняться и со стоном упал на колени отца. — Вот только голова кружится.
— Мальчику необходим покой, — заявил я. — Накройте его одеялом, и пусть лежит не вставая. Если завтра ему не станет лучше, приходите ко мне, я дам вам денег на лекаря. Как вас зовут, приятель?
— Гудрич, сэр.
— Приходите в аббатство и спросите мастера Шардлейка.
— Хорошо, сэр.
Повар опасливо огляделся по сторонам.
— А вы уверены, что
— Сейчас посмотрим, — угрюмо проронил Барак. Взяв длинную хворостину, он запалил ее в костре и, сжимая в руке самодельный факел, ринулся в темноту. Я следовал за ним. Однако нам не удалось увидеть ничего, кроме поблескивавшей в сумраке реки и смутных очертаний палаток.
— Похоже, этот мерзавец успел удрать, — заявил Барак, вернувшись к костру.
— Скорее всего, он скрылся в лагере, — кивнул я. — Нам тоже ни к чему здесь задерживаться.
В это время к костру подъехала телега, на которой лежала туша быка. Я подошел к повару, по-прежнему державшему на коленях голову сына, и тронул его за плечо:
— Запомните мое имя — мастер Шардлейк. Завтра непременно дайте мне знать, как себя чувствует ваш сын.
— Наверное, надо сообщить о покушении властям!
— Этим я займусь сам. Ни о чем не беспокойтесь. А завтра приходите ко мне в аббатство. Всякий покажет вам, где квартируют стряпчие.
Мы вернулись к палаткам и, оказавшись в относительной безопасности, остановились, озирая лагерь. Некоторые из его обитателей, покончив с едой, развлекались игрой на музыкальных инструментах. Мелодичные звуки флейт и волынок возносились в ночное небо.
— Итак, злоумышленник, покушавшийся на мою жизнь, не отступил от своего намерения, — тихо произнес я. — Сегодняшний день выдался слишком хлопотливым и заставил меня позабыть об опасности.
— Но почему он повторил свою попытку только сейчас, вечером?
— Наверное, прежде у него не было возможности. Он увидел нас в лагере и решил воспользоваться случаем.
— Да здесь, в лагере, бродят толпы зевак. Так что определить, кто из них преступник, нам будет трудновато. Если бы Малеверер соблаговолил сообщить, чем так уж важны похищенные бумаги, это могло бы навести нас на след.
— Ну, от Малеверера вы не дождетесь подобной откровенности. Конечно, я сообщу ему о случившемся. Но даже если он пожелает меня защитить, ему вряд ли удастся это сделать. Слишком много народу собралось сейчас в одном месте.
— Не думаю, что ваша участь слишком обеспокоит этого надутого индюка.
— К тому же они с Ричем заняты сейчас какими-то темными делами. Так что на помощь со стороны Малеверера рассчитывать не приходится. Что до Рича, он будет только рад от меня избавиться.
— Но не подозреваете же вы…
Барак осекся и многозначительно присвистнул.
— Откровенно говоря, я теряюсь в догадках. Одно можно сказать с уверенностью — тот, кто дважды пытался меня убить, повторит свою попытку.
— Мы можем попросить разрешения вернуться в Лондон. Возможно, учитывая нависшую над вами опасность, нам не откажут.
— Я в этом отнюдь не уверен. Дела мои здесь еще не закончены. К тому же с чего вы взяли, что в Лондоне я буду в безопасности? Там
Я вновь окинул взором беспорядочно снующую толпу. Мне не раз доводилось иметь дело с убийцами, покушавшимися на мою драгоценную персону, но никогда прежде я не чувствовал себя таким беспомощным.
— Благодарю вас, Джек, — негромко произнес я, взглянув на Барака. — Вы спасли мне жизнь. Если бы не ваши проворство и сообразительность, лежать бы мне с пробитой головой.
— Я обернулся, едва заслышав подозрительный звук, и увидел эту железяку уже в воздухе. Для того чтобы толкнуть вас на землю, мне хватило доли секунды.
Некоторое время я хранил молчание, потом набрал в грудь побольше воздуха и произнес:
— Я принял решение, Джек. Теперь я точно знаю: кто-то за мной охотится. Но я не собираюсь становиться легкой добычей. Роль охотника больше мне по душе. И я приложу все усилия, чтобы выследить и поймать злоумышленника. Но мой неведомый враг или враги не остановятся ни перед чем. Сегодня они едва не убили ребенка. Завтра под угрозой могут оказаться другие люди. Опасность нависла и над вами, Джек, — произнес я, не сводя взгляда со своего помощника. — Готовы вы мне помочь? По совести говоря, я не имею права рассчитывать на вашу помощь, ведь в последнее время я вел себя самым скверным образом, — добавил я, вспомнив историю с Тамазин.
— Вы сами прекрасно знаете, что я вас не оставлю, — без колебания заявил Барак. — Мне тоже роль охотника нравится куда больше, чем роль беспомощной добычи.
Он протянул руку, и я горячо пожал ее.
— Можете на меня рассчитывать, — буркнул мой помощник.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Утро следующего дня, субботы, выдалось холодным и туманным. Шпиль собора тонул в серой дымке, сочившейся мелким дождем. Минувшим вечером я попытался увидеться с Малеверером, однако меня не допустили к нему, сообщив, что он занят. Ночь я провел почти без сна. Едва рассвело, мы с Бараком поднялись и вышли во двор. Уходя, я запер дверь своей каморки. После первого покушения я всегда запирался на ночь и не оставлял дверь открытой в свое отсутствие.
Два огромных медведя мирно спали в своих железных клетках. Сегодня им предстояло сразиться с разъяренными мастифами, дабы доставить развлечение королю и его приближенным.
Мы обогнули церковь. Взглянув на деревья, я заметил, что листьев на них почти не осталось: осень давала знать о своем приближении. Две шустрые белки рыжими искрами носились по ветвям.
По навесным дорожкам вдоль стен аббатства без устали расхаживали солдаты, вооруженные мечами и ружьями; лишь стражникам разрешалось носить оружие в королевской резиденции. Высшие чиновники тщательно следили за тем, чтобы никто не нарушал этого распоряжения. Мы с Бараком решили, что это нам на руку, — по крайней мере, я могу не опасаться удара мечом. Наш неведомый враг, кем бы он ни был, более всего боится быть узнанным. Судя по всему, вчера, увидев нас в лагере, он долгое время следовал за нами на почтительном расстоянии, выжидая подходящий момент. И когда этот момент настал, не замедлил им воспользоваться.