Совершенство
Шрифт:
Господин Фэн пригляделся, пытаясь рассмотреть хоть что-то в темноте покоев жены. Сяо Ми не спала. Она стояла перед зеркалом с закрытыми глазами и наносила на веки лечебную мазь. Её мягкие губы были бледными и плотно сжатыми — ей было больно. Господин Фэн замер, смотря на эти муки, что портили прекрасное лицо Сяо Ми. Девушка едва заметно вздрагивала и почти неслышно постанывала, когда по глазам проходила очередная волна боли. Её руки были все в мази, которая под острым углом предплечий стекала вниз, пачкая рукава ночных одежд. Вероятно, Сяо Ми уже ложилась спать, когда глаза начали болеть. Одной рукой она осторожно
— Когда же доктор вернётся? — спросил А-Сянь, что-то торопливо записывая в блокноте, хотя женщина, встретившая их в доме Се Ци, ничего ещё не успела сказать.
— Ох, господин, не знаю. Но я обязательно сообщу доктору, что вы искали его. А, собственно, по какому поводу вы хотели видеть доктора? Может быть, я могу вам помочь? — женщина внимательно осмотрела визитёров, вероятно, полагая, что они искали доктора в связи с тем, что кто-то плохо себя чувствует.
Гон Пин и А-Сянь переглянулись.
— Госпожа, мы по поводу Шень Сяо Ми.
— А? — женщина подняла взгляд вверх, пытаясь припомнить, почему ей знакомо это имя, — а-а-а! Конечно, Сяо Ми! Маленький ребёночек. То есть сейчас уже не маленький ребёночек, — посмеялась помощница доктора.
— Возможно, вы знаете, что у Сяо Ми проблемы. Может быть, доктор Се что-то говорил вам об этом?
— О-о, у Сяо Ми проблемы с глазами. Очень большие проблемы с глазами. Уж я-то это знаю. Все эти годы по указанию доктора я готовила мазь, которую он отправлял Сяо Ми. Признаться, я иногда чувствую вину, — грустно сказала женщина.
— Почему? — удивился Гон Пин.
— Дело в том, что я принимала роды у тогда ещё хозяйки дома ныне покойного господина Шень. Роды были очень тяжёлыми. И хотя я сделала всё от себя зависящее и доктор Се уверял меня, что причина болезни не в якобы повреждении ребёночка во время родов, я всё равно чувствую некоторую вину за страдания Сяо Ми. Ничего не могу с собой поделать. Мне так жаль, так жаль…
— Госпожа, не стоит корить себя без причины, — Гон Пин положил руку на плечо помощницы доктора, пытаясь успокоить совсем погрустневшую собеседницу, — зато посмотрите, какая красивая, умная, приятная девушка выросла!
— А?
— Что?
— Вы сказали…
— Говорю: госпожа, не стоит корить себя без причины.
— Зато посмотрите…?
— Зато посмотрите, какая красивая, умная, э-э… что там… просто очаровательная девушка выросла!
— … Господин, — медленно протянула женщина, с подозрением глядя на следователя, — родился мальчик.
В отражении господин Фэн увидел тонкую фигуру, что была облачена лишь в широкие белые штаны. Длинные чёрные волосы струились по узким плечам, острым лопаткам и плоской груди, которую невозможно было спутать с женской. Теперь господин Фэн, наконец, увидел то, что хотел увидеть так давно. Не так он себе это представлял. Предплечья Сяо Ми были не необычайно сильны, они были мужскими. Острые скулы были не удивительной природной особенностью лица Сяо Ми, это были мужские острые скулы. Вся эта
Рот господина Фэна то открывался, то закрывался, не в силах не то, что произнести хоть слово, а хотя бы сделать вдох. У господина Фэна порой сводило дыхание при виде жены, но не до такой степени. А жены ли?
— Т-ты-ты! — прошептал мужчина.
Глаза «незнакомца» в зеркале широко распахнулись и вперились прямо в вопящую душу господина Фэна. Отражение было неподвижно, хотя сама Сяо Ми, вернее, сам Сяо Ми был напряжён до предела. Он пристально наблюдал за поведением мужа. А мужа ли?
— Ублюдок! — выплюнул шокированный и разгневанный господин Фэн, на которого медленно, но верно и шквалом обрушивалось понимание того, что вообще творится в его жизни и в его доме. Жаль, к господину Фэну никак не могло пробиться осознание, в каких ситуациях стоит выбрасывать своё мнение в мир, а в каких лучше смиренно молчать.
Сяо Ми резко обернулся к почти лежащему от переполняемых голову открытий чиновнику и взял в руки первое, что попалось. Этим первым оказалась небольшая шкатулка из тёмного дерева. Шень в два шага преодолел расстояние до господина Фэна и попытался ударить того шкатулкой по голове, но господин Фэн неожиданно ловко перекатился за дверь, и удар пришёлся по касательной по колену.
Чиновник быстро потянул на себя дверь, почти открыв её, а затем оттолкнул, ударяя Сяо Ми по голове. Парень согнулся и закрыл руками глаза. Те снова пронзила боль, на этот раз гораздо более сильная. Из раны на виске выступила кровь. Сяо Ми застонал.
— Выродок! Тварь! Чтоб тебя! — закричал господин Фэн и, пользуясь заминкой пострадавшего, вскочил на ноги и побежал как можно дальше от злосчастной комнаты. Он сметал всё на своём пути. Какая-то маленькая табуретка чуть не стала его погибелью, когда он споткнулся о неё. Похожие на дождь длинные красные нити с красивыми камушками на них, что делили коридоры в доме Фэн на части, зацепились за одежды господина Фэна и оторвались.
Чиновник обернулся, смотря, не бежит ли за ним парень.
Сяо Ми, пошатываясь, поднялся на ноги и вышел из комнаты. Прекрасное лицо прорезали две тонкие алые линии — глаза кровоточили.
А-Сянь выронил блокнот.
— Что? — поражённо спросил Гон Пин, не веря в услышанное.
— Родился мальчик, — повторила женщина, не понимая, что происходит, точно так же, как и все здесь присутствующие, — мальчик. Малыш Шень Сяо Ми. Сын госпожи и господина Шень.
— Вы… Простите, — выдавил из себя Гон Пин, намереваясь задать глупый вопрос, хоть сам их на дух не переносил, — вы уверены?
— В чём?
— В том, что родился мальчик! — выкрикнул перевозбуждённый А-Сянь.
— Молодой человек, — укоризненно начала женщина, — я принимала роды, я в буквальном смысле его наружу вытащила, я его мыла и я же передала его матери. Я совершенно, абсолютно уверена, что держала на руках, на своих собственных руках именно мальчика. Красивого, милого мальчика. С нежной кожей, белым личиком, коротенькими чёрными волосами и родинкой под губой.
А-Сянь взволнованно посмотрел на начальника. Гон Пин покачал головой и положил отяжелевшую руку на плечо помощника: