Совершенство
Шрифт:
— Брат, ты явился, чтобы стать свидетелем моего художественного мастерства? — Ардантес убрал оружие.
Вайдар посмотрел на него холодными черными глазами и фыркнул:
— Тебя это, кажется, беспокоит.
Ардантес надменно повернул голову — так, чтобы была видна только патрицианская часть.
— Забавно…
Ответа от Вайдара не последовало; он резко развернулся, словно вздернутый на крючке. Щель на подбородке разошлась, превратившись в бездонную пасть.
Выжившие, пропущенные во время резни, стягивали силы, а между ними помещалось длинноствольное артиллерийское
Назвать воплем то, что изверг рот Вайдара, было бы не совсем правильно.
Негармоничный и утробный, он ударил солдат, словно волна от взрыва, перекрывая их крики и разрывая форму на клочки. Кости обратились в пыль, кровь закипела, пятнадцать человек перестали существовать, и только алое пятно напоминало о том, что они погибли.
Звуковой поток иссяк. Из соединяющегося обратно рта потекла ихорная слюна.
Он вытер рот тыльной стороной латной перчатки, и на металле остались выжженные кислотой следы.
— Вот совершенное убийство.
— Ха, вот только изящества ему недостает, брат.
Вайдар посмотрел на еще подергивающиеся тела, вокруг которых были разбросаны полупережеванные внутренности.
— Я не вижу особого изящества вокруг. Ты еще собираешься жрать трупы, или твой зверь на коротком поводке?
Одной половиной лица Ардантес улыбнулся, при этом другая исказилась в ярости. Мясник никогда не говорил — зверь не должен иметь права речи. Но он чувствовал. Ярость была его голосом.
Ардантес указал на противоположный конец стены.
— Я совершенствовал симфонию. Она тебе нравится?
— Она мне омерзительна, брат. Посмотри туда! — он махнул рукой за вторую стену. Ардантес проследил за его взглядом.
Вражеские фортификации представляли собой ряды защитных баррикад, усиленных башнями и артиллерийскими орудиями. Стены были окружены рядами колючей проволоки и содержали полностью укомплектованные гарнизоны, при этом каждая стена была укреплена лучше предыдущей. Насыпи утрамбованной земли поднимали последующие заграждения над предшествующими, формируя наклонную гряду, увенчанную крепостью.
Орды предателей из Багрового Воинства уже штурмовали последнее заграждение. Сопротивление выглядело яростным.
— Там, наверху, у тебя будет отличная возможность приструнить зверя и начать убивать так, как учил нас Фулгрим, — в голосе Вайдара слышался резонанс, скрывающийся под его человеческим голосом, — намек на звуковой шквал, который он мог выпустить изо рта. Вайдар встретил взгляд своего брата. — Без совершенства это… Это просто месиво.
Ардантес взъярился, рука его метнулась к мечу, и из ножен показалась небольшая полоска стали, хотя большую часть меча он пока оставил внутри. Боль от наруча огненными кинжалами пронзила руку и плечо. Вайдар этого не заметил; он уже начал наступать, когда над их головами показался корабль. Посмотрев вверх, Ардантес увидел знакомый символ с оскалившейся пастью, принадлежащий боевому отряду-противнику. Он задвинул меч обратно в ножны.
— Собаки прибежали охотиться.
Еще три корабля присоединились к первому. Они были побиты и истерзаны
— Да уж, они действительно собаки. Кхорнаты… Хуже, чем твой проклятый зверь.
— Что они здесь делают? — Ардантес наблюдал, как корабли приземляются, раскидывая ядовитый дым и клубы песка потоками воздуха из двигателей.
— То же, что и мы. Грабят. Убивают. Выживают.
— В этом кровавом водоеме и так хватает акул. Что мы будем есть?
— Друг друга…
Штурм над ними продолжался. Ардантес жестоко улыбнулся.
— Надеюсь, мы встретимся на поле боя. Интересно, как долго они будут мучаться перед смертью?
Вайдар ответил насмешливым фырканьем, взбираясь наверх к следующей баррикаде.
— Поспеши, если не хочешь потом делить объедки с этими собаками.
Ардантес вытащил меч, вынул из креплений цепной топор и последовал за ним.
3
Эквилий должен был встретиться с ними у северо-восточного участка стены. Поскольку его не было, Вайдар выдвинулся первым.
Четыреста воинов-культистов и батальон предательской армии — Отступников — последовали за ними в пролом. Строй вардасских бойцов встретил врагов шквалом четких лазганных выстрелов. Слабых смертных — не одетых в броню культистов — лучи прошили и убили на месте.
Вайдар вступил в этот шторм, словно по его груди, плечам и спине били капли дождя, а не лазганные выстрелы. Раскрыв свою пасть, он издал адский крик. Несколько культистов, которым не повезло оказаться у него на пути, упали; из их ушей шла кровь. На имперских стенах последствия были гораздо хуже. Плоть, кровь и кость обратились в дым. Потоки лазганного огня ослабли.
Грудь Вайдара тяжело поднималась и опускалась. Потекшая кислота обожгла его губы и подбородок, и он больше не мог закрыть щель на лице. Даже у даров Темного Принца были свои пределы.
Артиллерийские отряды, скрывавшиеся за мешками с песком, дали залп. Дула автопушек и «Рапир» полыхнули огнем. Силовые доспехи давали прекрасную защиту, но тяжелые орудия разорвут их… Разорвут его…
Укрывшись за полуразрушенной аркой, Вайдар открыл ответный огонь из своего карабина. Луч сконцентрированной звуковой энергии разнес огневую позицию на части и перекинул членов отряда через защитные укрепления; из их ушей и глаз бежала кровь. Культисты лавиной обрушились на раненых вардасских артиллеристов, орудуя ритуальными ножами.
Ардантес бежал, лавируя между вспышками лазерных зарядов, которые стали реже благодаря грубым усилиям Вайдара и ответному огню Отступников. Пистолеты, винтовки и карабины были столь… несовершенны.
Ардантес воздал хвалу Слаанеш с помощью своего меча. Он нежно касался плоти, красиво разрезал ее, чтобы дети варпа могли насладиться пиршеством.
У него на пути вдруг оказались офицер с силовым кулаком и группа тяжеловооруженных людей в темно-зеленой панцирной броне. Встав в боевом порядке, они перекрыли верх лестницы, ведущей к орудиям, которые в данный момент отчаянно пытались уничтожить Вайдара.