Совесть негодяев
Шрифт:
— Я вернусь в гостиницу, — сказал Дронго, не изменяя своего тона. — Мне очень жаль, что так получилось. Он протянул руку.
— Мне тоже жаль. Я буду у Миши. До семи часов, — Родионов потер щеку двумя пальцами. — Если захочешь, позвони.
— Обязательно, — он тоже дотронулся до щеки, но уже пятью пальцами.
Это был их обычный условный знак. В данном случае слова полковника «у Миши» означали у здания «Молодой гвардии», так говорили разведчики на своем жаргоне в середине семидесятых. Как профессиональный разведчик Родионов тоже осуществлял свою проверку. Если их поймут и в семь
Но, несмотря на все проверки и ухищрения, оба собеседника должны были встретиться и поговорить без лишних свидетелей. Поэтому, говоря «у Миши», полковник условно показал ту цифру, которую нужно вычесть из его слов. В ответ Дронго показал ему цифру «пять», давая понять, что понял его жест.
Только после этого они расстались, и Дронго, поймав такси, поехал в свою гостиницу. Машина преследователей шла за ним. Значит, приехавший Дронго интересовал наблюдателей больше, чем полковник. Пока все шло правильно.
Уйти от наблюдения в гостинице было совсем нетрудно. Но Дронго решил проверить все еще раз и, выйдя из отеля в четыре часа дня, довольно долго мучил своих преследователей в метро, пока наконец не оторвался от них окончательно. Ровно в пять часов он был уже у издательства. В десять минут шестого рядом с ним резко затормозила машина. Это была «девятка» с полковником за рулем.
— Садись быстрее, — кивнул Родионов. Только когда они отъехали достаточно далеко, Родионов показал на скэллер, лежавший в машине, и спросил:
— Быстро оторвался?
— Не очень. Все-таки это были профессионалы.
— Не поверили, что ты отказался? — понял Родионов.
— Нет.
— Это тоже результат. Они приедут к издательству в семь часов вечера?
— В этом я не уверен.
— Все-таки не «Феникс»?
— Конечно нет, но ребята серьезные, вполне возможно, что из контрразведки. Только непонятно, почему они вышли на вас и на меня. У вас неприятности с законом? Или просто ваши бывшие коллеги решили на всякий случай подстраховаться?
— Это все связано с группой «феникс», — пробормотал полковник. — Они тоже её ищут.
— Насколько я понял, там должны были собраться совсем неплохие профессионалы.
— Лучшие. Особенно из контрразведки и Пятого управления. Там были настоящие мастера своего дела. Они все уволились из КГБ в сентябре девяносто первого. А потом этот несчастный Бакатин начал свои чистки.
— Может, просто взять списки всех уволенных в то время и через них выйти на «Феникс»? — предположил Дронго.
— Не получится. Во-первых, профессионалы не станут просто так все рассказывать. Во-вторых, тогда были уволены десятки тысяч людей. Несколько десятков тысяч. Всех проверить просто невозможно.
— Я понял, что с этой группой вы связываете каким-то образом убийство Караухина. Правильно?
— Да, так нам кажется. Понимаешь, Караухин был очень дружен с бывшим
— И за это его убили?
— Не иронизируй. Но тем не менее, ты прав… Возможно, это и был главный мотив для убийства.
— Вы думаете, это обычная месть? По-моему, мы говорили о документах.
— Правильно. И вот, по нашему мнению, эти документы Баранников, опасавшийся своего ареста, осенью девяносто третьего передал Караухину.
— Его могли тогда арестовать?
— Конечно. Был шумный скандал с поездками жен Баранникова и Дунаева в Швейцарию на деньги «Сиабеко». Один из них был тогда министром безопасности, другой заместителем министра внутренних дел. Представляешь уровень этих документов?
Дронго молча слушал.
— Так вот, — продолжал полковник, — по нашему мнению, это списки агентуры. Высокопоставленной агентуры, многие представители которой сейчас находятся у власти. Понимаешь, что это значит?
— Такие бумаги стоят не миллион долларов, — кивнул Дронго, — гораздо больше.
— Правильно. Когда сняли Баранникова, началось расследование этой поездки в Швейцарию. А потом оппозиция решила сделать отставного министра своим собственным министром безопасности. Во время октябрьских событии девяносто третьего года в Москве Руцкой даже сделал Баранникова министром. Правда, всего на несколько дней. Но именно тогда опытный Баранников или кто-нибудь из его окружения передал эти документы на хранение банкиру. Потом были октябрьские события и арест Баранникова. Документы все это время хранились у Караухина. Кстати, именно после осени девяносто первого банк Караухина необъяснимо получил несколько очень крупных займов и кредитов. Да и правительство почему-то сразу подобрело к этому банку. Понимаешь?
— Он их шантажировал документами?
— Не обязательно. Возможно, просто намекал на наличие таких документов в его банке. Понимаешь, что это значило? В руках Караухина были документы совершенно уникальные, способные взорвать всю политическую систему современной России.
— И тогда его убили.
— С ним пытались договориться, но, видимо, не получилось. Весь вопрос в том, кто именно его убил. Коллеги Караухина, видимо, тоже знавшие о наличии таких документов, правильно ставят вопрос. Им даже не важно, накажут конкретных исполнителей или нет. Им крайне важно знать — кто именно стоял за этим преступлением. Уже одно это стоит миллиона долларов. А если найдут документы, то любой банкир отдаст за них десять миллионов, не задумываясь. Да и любое зарубежное государство тоже.
— Понятно, — вздохнул Дронго, — опять я должен влезать в это дерьмо. В общем, как обычно, против меня будут все — служба безопасности, которая тоже ищет эти документы, прокуратура и милиция, которая сама проводит свое расследование, друзья покойного, наконец, ваша неизвестная группа «Феникс», которой тоже нужны эти документы. Очень приятная перспектива, вы не находите? Кстати, зачем эти документы «Фениксу»?
— Видимо, для того, чтобы опубликовать их, — предположил Родионов, — или просто убрать этих людей со своих мест. Любыми доступными им методами. Ты знаешь, почему они взяли себе название «Феникс»?