Совок 13
Шрифт:
В том, что подъездный люк на чердак не заперт, я убедился еще вчерашним вечером. Поэтому, захлопнув за собой дверь квартиры, послушал-послушал подъезд, да и пошел наверх. Стараясь не извозиться в пыли и в голубином помёте, прошагал по досчатому трапу чердака два подъезда и осторожно спустился в самый крайний люк. Это очень хорошо, что дом сильно не новый, а местные мичуринцы обиходили его палисадники высокими мальвами и чем-то еще. Выйдя из распахнутой на всё лето двери подъезда, я шмыгнул вдоль стеночки и уже через мгновенье скрылся за углом дома. Машину я трогать не стал. Если «бурильная» «семёрка»
В любом случае, пасти они могут только подъезд и только машину. Чудес не бывает и разорваться у них не получится. И это в самом пиковом случае. Впрочем, раз раньше водили, то и сейчас водят и расслабляться мне не стоит.
Улицу перешел наискосок и свернул в арку. Прошмыгнул за помойку и прислонился к дереву. В течение двух минут никто из арки по моему следу не появился. Не бог весть, какая подстраховка, но сейчас не до жиру. Бочком-бочком, скрываясь за кустами сирени, прошмыгнул через двор и сквозанул в проход между домами. На следующую улицу я как раз поспел к троллейбусу.
Никитинский гараж встретил меня паутиной, запахом солидола и позапрошлогодней картошки. Прежде, чем войти в калитку запертой воротины, пришлось, поборов брезгливость, рубануть по паучьей сети ладонью. Зато теперь я точнее точного знал, что в моё отсутствие здесь никого не было. Майорская машина, после того, как я перегнал её из чужого двора после отстоя, так тоскливо и пылилась, занимая две трети гаража. Чтобы пролезть в яму, пришлось протискиваться под задний бампер. Благо я парень, хоть и не шибко худой, но стройный и форму в ХОЗУ УВД мне выдают сорок восьмого размера.
Был соблазн взять только пару коричневых котлет в банковских упаковках. Купюры в них были новые, незасаленные и потому пачки выглядели изящно, и компактно. Но, слава богу, вернулся в реалии и вовремя одумался. Гусей лучше не дразнить. Слишком уж вызывающе выглядят двадцать тысяч всего в двух упаковках. Не то, что Стас, даже директор мебельного далеко не каждую неделю имеет удовольствие наблюдать такие излишества. Чтоб зараз двести хрустящих листов, да еще в новых лентах крест-на-крест! Вздохнув, бросил назад в ёмкость оба брикета и начал равномерно рассовывать по карманам пачки четвертаков. Хотя бы так, а не червонцы и не трояки, как было бы совсем уж правильно.
Отодвинув засов и оглядев пространство перед гаражом насколько было можно, я выскользнул наружу. Как ни старался покинуть это скользкое место побыстрее, с мудрёными ключами от самодельных замков пришлось повошкаться.
В Октябрьский РОВД, как мужчина при немалых деньгах, я поехал на пойманном на проспекте частнике. Сидя на заднем сиденье ижевского «Москвича», я как лётчик-истребитель, каждые сорок секунд крутил головой и проверялся. Отчетливо понимая, что в случае, если я кинул «ноги», упустившие меня мужики уже сегодняшним числом схлопочут не меньше выговора. В то, что они скроют свой косяк и просто встретят меня у райотдела, я категорически не верил. Даже без учета того, что «заказчик»
— Здравствуй, идёшь? — в двери появилась Лида, — Сегодня Данилин злой, имей в виду!
— Это хорошо! — машинально ответил начальнице, с неудовольствием ощущая излишнюю полноту в боках и на груди, — Будь другом, дай твой портфель погонять? До завтра? Я свой дома оставил.
Лида не стала вредничать и принесла мне свой портфель. Сильно женским он не выглядел и пока она закрывала свой кабинет, я ссыпался в него золотым дождём.
Вышел к Зуевой и мы с ней пошли получать кренделей за вчера и сразу за сегодня. Я был с ней согласен, дважды Алексей Константинович не помилует.
Меня почему-то он сегодня не гнобил. Спросил, укладываюсь ли я в отпущенные сроки и всё. Не стал даже заглядывать в даты своего гроссбуха. Но другим повезло меньше. Точнее сказать, не повезло никому. Особенно толстозадой Шишко. Это вчера она демонстрировала суровость и непреклонную волю, а сегодня наш начальник довёл её до слёз. А потом выгнал за делами для проверки их Алдаровой.
После оперативки я, не мудрствуя лукаво, двинулся в отделение уголовного розыска.
Подождав, когда Стас с Борисом выйдут от Тютюнника, я завладел Гриненко и потащил его за пределы «угла».
— Мне опера нужны из Ленинского и из Промышленного! Которые нормальные и которые дольше трёх лет там работают! — начал я ставить перед другом вопросы, — И чем толковее эти опера будут, тем лучше!
— Ты это… Серёг, ты деньги нашел? — вопросом на вопрос отбомбился по мне Станислав, — Мы вчера у моих были, тысячу нам наскребут! Но их еще надо со срочного вклада снять! — виновато замялся он.
— Денег мне мой будущий тесть занял! — досадливо отмахнулся я, — Они у меня кабинете, в сейфе лежат! Ты мне про оперов не ответил! Есть у тебя там толковые?
Услышав про деньги, мой друг без промедления вернулся мыслями к службе.
— Конечно, есть! У меня во всех районах связи! — Станислав даже выпятил грудь, — И в городском тоже позиции имеются! А тебе зачем?
— Помнишь, года три назад двух пацанят убили? Там еще между ними с месяц разница была? — начал я вводить в курс друга, — Я как раз только в армию тогда ушел. Один на Ленинском повис, а другой на Промышленном? А позже их вроде бы в одно дело объединили. Помнишь? Там, как я понимаю, в обоих случаях износ был?
Опер моментом утратил веселье. Теперь на меня смотрел угрюмый мужик с поджатыми губами.
— Помню! — повернулся к подоконнику Гриненко, — Сам я не выезжал, но фотографии видел. Мы тогда месяц с лишним всех своих отрабатывали. А потом еще месяц, когда в Промышленном за больничкой второго пацана нашли. Никто не филонил, мы всех перетряхнули, но результата всё равно никакого! В общей сложности тогда по всему городу десятка два пидоров позакрывали, но все они оказались не при делах.
— Мне желательно с теми поговорить, кто материалы собирал, а потом дела сопровождал. Свяжешься с ними? — продолжал я наседать на друга, — Это тот самый человек попросил, который денег мне одолжил. Он тогда в Ленинкском райкоме работал, вот с тех пор так всё никак и не успокоится. Переживает очень!