Совок 14
Шрифт:
Как ни странно, но от дальнейших расспросов тётки меня спасла моя драгоценная Лиза. Из-за двери туалета она появилась, как зверёк из спасительной норы. Неуверенно зыркая по сторонам большими и больными глазами. Стоит сказать, что её бурная реакция на мой своеобразный экспромт меня не шибко удивила. Потому что всё совместно прожитое в этих стенах время моя приёмная племянница большую часть этого самого времени проводила с книжками. Запойно, хоть и бессистемно перечитывая богатую библиотеку Левенштейн. И, если бы не строгая Пана с её вековым педагогическим опытом, то на школьные домашние задания у девчонки совсем бы не оставалось времени. Это я к тому, что, как и у всякого много
Наверное и сейчас, в живом и необузданном разуме девчонки пока еще остались те нерадостные картинки. Которые я так безответственно и опрометчиво нарисовал пять минут назад. Красочно упомянув некоторые специфические подробности в части, касающейся протухших покойников…
Но и без добра, как говорится, худа не бывает. Вот и сейчас, внимание заботливой Левенштейн с меня сразу же переключилось на бывшую беспризорницу. Всё еще пребывающую в смятенных чувствах. А я не преминул этим обстоятельством воспользоваться. Стремглав развернувшись на голых пятках, я рванул в вожделенную ванную к очищающим плоть и душу водяным струям. Мне и в самом деле сейчас казалось, что зловоние тухлой гнили без хозяйственного мыла, и мочалки я с себя не сотру.
За ночь меня никто не тревожил и потому мне удалось как следует выспаться. После подъёма, водных процедур и быстрого завтрака я быстро оделся по гражданке. С самого раннего утра я, как и запланировал ранее, прежде всего намеревался посетить прокурора Кировского района. Всё, что было нужно для получения санкций на полноценный арест цыганского бизнес-квартета, теперь у меня было в наличии. И никакой советник юстиции Ивлев мои кровожадные потуги в отношении представителей малой народности уже не остановит. Не остановит даже при любой степени своей ангажированности со стороны зубчаниновского табора. Если таковая имеет место быть в их межрасовых неправовых отношениях. Слишком уж качественную доказательную базу я собрал по данному уголовному делу. А в том, что какая-то зоофильная связь между главным кировским охранителем закона и потомственными конокрадами существует, я почему-то не сомневаюсь. Эту порочную связь я просто чую. Как чукча чует чужого человека в бескрайней лесотундре. В диапазоне от Уральского хребта вплоть до Северного Ледовитого океана.
И да, далеко не все применённые мной методы следствия были стерильны в процессуальном плане. Вполне возможно, что за какие-то из них и в самой недалёкой перспективе мне еще прилетят чугунные пряники. В виде зубодробительного представления от суда и живительных пинков от глубокоуважаемой мной прокуратуры. Что ж, и прокуратура, и суд будут абсолютно правы. Ни разу не будучи мазохистом, я заранее смирился и теперь как-то пытаюсь морально приготовиться к вышеупомянутым экзекуциям. Осознавая, что поделом и, что сам заслужил. Но с другой стороны, ведь и дух закона, чего-нибудь, да значит в советской юриспруденции! Впрочем, чего это я раньше времени себя хороню?! Бог не выдаст, генерал Данков не схарчит. Или облпрокурор не съест…
— Вечером постарайся быть не слишком поздно! Нам нужно серьёзно поговорить! — всё-таки улучила момент тётка, перехватив меня в коридоре, когда я уже обувался, — Я о нашем вчерашнем разговоре! Мне очень неспокойно, Сергей! Прежде всего, за тебя и за Лизу. И поэтому я хотела бы понимать, что вокруг всех нас происходит!
Я заверил Пану, что приложу все возможные усилия, чтобы вернуться домой как можно раньше. С исчерпывающими объяснениями. Врать, что никаких оснований для беспокойства у тётки нет, я не решился. Потому что не исключал, что, если не решу вопрос с объявившимися
Когда я подъехал на Садовую к дому Гриненко, то заметил того, уже стоящим у бордюра.
— В Кировский к прокурору еще рано, — флегматично проронил он после того, как забрался в салон и мы поздоровались, — Он сначала совещание со своими проведёт и только потом тебя примет! Так что, не спеши, мы можем не торопиться и заехать пока в Советский.
Резон в словах друга определённо был. Но не в данном случае. Каков бы ни был порядок в межведомственных отношениях между МВД и прокуратурой, сегодня этими традициями я непременно пренебрегу.
Поэтому, набирая скорость, газанул в сторону рабочих окраин, где территориально располагался Кировский район и все им руководящие госучреждения.
— Ну-ну! — всё так же равнодушно отреагировал мой луноликий друг на неуважение к своим рекомендациям. И, откинув голову на подголовник, как Вий лениво сомкнул массивные веки. Давая понять, что умывает руки.
Когда я зашел в приёмную райпрокурора, то застал там не менее десятка разнополых правоведов. Бдительно охраняющих действующее советское законодательство от гнусных посягательств со стороны сотрудников МВД. Ну и прочих должностных, и физических лиц. Склонных к девиантному поведению. Все они, без исключения, были облачены в тёмно-синие одежды служителей прокуратуры. А в заменяющих погоны петлицах, у каждого присутствовал разный набор больших и малых звёзд. Стульев в приёмной на всех не хватало и часть прокурорских кучковалась, оставаясь на ногах.
— Здравствуйте! Вячеслав Александрович у себя? — сразу от двери задал я риторический вопрос бодро клацающей на пишмашинке секретарше. Единственной из присутствующих, которая, как и я была экипирована в цивильное.
Тётенька неохотно оторвалась от заряженных в агрегат через синюю копирку листов. Она неохотно подняла на меня вооруженные очками глаза. И, по всей вероятности, таки узнала во мне того наглеца, который намедни так неуважительно общался с её хозяином.
— У него сейчас будет совещание! — беззлобно, но, как мне показалось, с налётом мстительности ответила она. — Вам придётся обождать! Не меньше часа!
Прочие тёмно-синие правоохранители, ожидающие традиционного ежеутреннего рандеву с шефом, поглядывали на меня равнодушно. Как большие белые акулы смотрят на безынтересный им планктон.
— Не придётся! — лаконично не согласился я с офис-менеджером районного прокурора, — Я к товарищу Ивлеву по безотлагательному вопросу! По сугубо личному!
Стерегущая покой своего шефа печатница была вратарём многоопытным и наверняка, с немалым стажем. Уверен, она ожидала любых других аргументов от утреннего посетителя, то бишь, меня. Бессовестно и в нарушение всех правил, желающего внеурочно пробраться к высочайшей особе. Но никак не ждала ссылки наглого юнца на его никчемную личную надобность.
Это её и подвело. Пока женщина хлопала глазами и тратила драгоценные секунды на возвращение нижней челюсти в штатное положение, я успел добраться до тамбура в кабинет. И даже дёрнуть на себя ручку двери. Которую я, чтобы не слушать вдогонку возмущенных эпитетов, тут же за собой захлопнул.
— Здравствуйте, Вячеслав Александрович! — переступая порог, как на строевом смотре гаркнул я в гулкое пространство прокурорского кабинета, — А я, как видите, снова к вам! И снова по нашему с вами делу!