Совок 14
Шрифт:
Просчитывая в сотый раз все возможные варианты, и ставя себя на место оппонентов, я отчетливо понимал, что все трое в здание РОВД они не пойдут. Не по правилам это. И поперёк здравого бандитского смысла. Нет, они обязательно кого-то оставят снаружи. И этот кто-то, вероятнее всего, будет тот самый рулила.
Просить совета у Стаса или у Нагаева по этому поводу смысла я так же не видел. Ничего толкового они за меня не придумают, а вот мозги свои раньше времени изрядно засмущают. И это будет только во вред моему сегодняшнему предприятию. Которое и без того висит на
И да, сегодня, еще на утренней оперативке, которую я на этот раз дисциплинированно посетил, мне пришлось снова прикрыться цыганским делом. Исключительно ради того, чтобы в этот знаменательный день руководство меня лишний раз не дёргало. А коллеги не досаждали своими деловыми и праздными визитами. Особенно, ближе к вечеру. Для этого я при всех и во всеуслышание громогласно объявил, что весь нынешний день буду усердно доводить до ума резонансное уголовное дело. И, что до самого упора, то есть, сильно допоздна намереваюсь писать по нему обвинительное заключение.
К немалому удивлению личного состава, это моё намерение было горячо поддержано Алексеем Константиновичем Данилиным. Который превзошел все мои ожидания и на протяжении всего совещания поглядывал на меня очень необычно. Будто бы час назад узнал, что я его любимый племянник от сводной сестры. Похвалив меня за трудолюбие и расторопность, он в категорической форме запретил капитану Зуевой отвлекать следователя Корнеева. По любым причинам и поводам. Потом подумал и добавил, что это касается всех остальных следователей отделения. До той поры, пока он завтра лично не ознакомится с моим «объебоном» по цыганскому делу. И пока не согласует его для подачи на стол прокурора.
— Ты, говорят, о взятке рапорт написал? — по пути в наш коридорный аппендикс, чувствительно дёрнула меня за рукав Лида, — Ты с ума сошел? Сергей, тебе, чего, славы мало? Зачем тебе эта вонища? — с нескрываемым неодобрением и в нарушение руководящей воли Данилина, продолжила она бестактный допрос.
Зуева, точно так же, как и мои вчерашние старшие товарищи, мыслила по общепринятому трафарету. Всё правильно, это вам не новая Россия третьего тысячелетия. Здесь пока еще всё по-другому. Хотя, взятка, да еще связанная с органами предварительного следствия, это всегда дурно пахнущая история. Потому что, если даже потом выяснится, что шинель украл не ты, а у тебя, всё равно ничем хорошим это не закончится. До самой твоей пенсии в мозгах всех руководящих сослуживцев, от которых зависит твой карьерный рост, навсегда останется одна незабываемая деталь. Ярко характеризующая тебя, как сомнительную личность. Да, да! Останется то самое, вроде бы незначительное обстоятельство, что ты когда-то проходил по очень стыдному уголовному делу. Связанному с кражей чьей-то шинели.
Заходить на второй круг и включать талант лектора, мне сейчас было лень. И времени на это тратить тоже было жалко. Даже с учетом того, что передо мной была не какая-то чужая тётка, а моя Лида.
— Так было надо! — улыбнулся я Зуевой, — Пошли лучше к тебе чай пить? — украдкой огляделся я по сторонам. — Ты даже не представляешь, душа моя, как сильно я по тебе соскучился!
Щеки
— Мне кажется, что ты это просто так говоришь! Мозги мне пудришь! — пытливо вглядываясь в моё лицо, ни с того, ни с сего зачем-то засомневалась Лида. Надо думать, таким образом провоцируя меня на продолжение. На дальнейшие доказательства романтических чувств к ней с моей стороны, — Скажи, Сергей, ты, правда, соскучился?
— Правда, любимая! — поскольку мы уже свернули в свой отросток, я без опаски, но с глубоким чувством обхватил левой рукой зуевскую задницу, — Но к чему нам пустые слова, душа моя? Ты открывай быстрее свой кабинет и я тебе свою любовь сейчас делом докажу!
Да, дверь Лидия Андреевна открыла без промедления. Но никакого логического продолжения за этим не последовало. Смущаясь и краснея, начальница обломала меня сообщением о «не тех днях». Которые уже вторые сутки, как вывели её из стройных рядов активных членок КПСС.
Почувствовав себя обманутым, на предложенное ею чаепитие я не остался. Сославшись на благие, но несоответствующие действительности намерения работать по делу, я удалился в свой кабинет. Оставив столь желанную, но временно небоеспособную Лиду пить свой чай в одиночестве.
Мой друг Вова появился, как мы вчера и договаривались, ровно к двум часам пополудни. Да, сильно заранее, но рисковать мне не хотелось. К моему глубочайшему удовлетворению, выглядел он спокойным. Излишним энтузиазмом Нагаев не фонтанировал, но и нервной озабоченности тоже не проявлял. Подозреваю, что получив вчера от меня «котлету» из сотенных купюр, он обрёл ранее недостающую ему уверенность. Уверенность, прежде всего, в своих способностях и в моей общечеловеческой правоте относительно сегодняшнего мероприятия. В правоте, если не правовой, то хотя бы моральной.
Мои инструкции татарский друг соблюл до мелочей. Оделся он так, как я велел и сейчас выглядел чистоплотным фраером с претензией на изысканность. Вдобавок я не поленился и сходил в крыло к нашим октябрьским бэхам. У которых под честное следачье слово выпросил до завтра массивную золотую печатку. Золото, из которого она была изготовлена, золотом являлось весьма условным. По-простому говоря, было оно самоварным. Но выглядело богато оформленное изделие на все сто! Короче, заявленному в райдере типажу, мой друган теперь соответствовал в полной мере. Эх, ему бы еще рондолевую фиксу в рот!
— Пошли в столовую! — предложил я Нагаеву, — Пошли, пошли, сегодня я угощаю! — прервал я его сомнения, — Надо обязательно пожрать, а то неизвестно, когда нам еще поужинать придётся!
Замкнув кабинет на замок, я повел друга в нашу ровэдэшную столовку. Мне всё равно надо было её посетить. Чтобы арендовать на вечер четыре единообразных мухинских стакана. Которым в сегодняшнем самодеятельном спектакле мною была отведена роль активного реквизита. Двумя бутылками водки и килограммовым куском «Докторской» я запасся еще вчера.