Совок 4
Шрифт:
Развернувшись, я пошел по лестнице вниз.
Может, правда, взять вот прямо сейчас, да и рвануть в Москву? Севастьянов примет и на службу при себе определит. Он еще тогда, когда мы громили сомкнувшуюся с мясокомбинатовским жульем номенклатуру, к себе работать приглашал. Но смерть Сони и сломленные этой смертью Лишневские не позволили мне уехать. Да и не хочется мне в эту Москву. Был я уже в ней и мне там не шибко понравилось. За несколько лет пребывания в ней, стойкая ассоциация огромного столичного города с Казанским вокзалом так и не пропала.
Нет, если и решусь на переезд, то никак не теперь. Мне еще эвакуацию
В голове остался только один вариант. Призрачный, авантюрный, но вариант. Следовательно, мне надо поторопиться, поскольку предстоит проехать полгорода, а рабочий день уже заканчивается. Прибавив шагу, я направился в сторону оживленных улиц.
Такси я ловил недолго, а вот пиковое время нервы мне помотало. Когда расплатившись, я вышел из машины, настроения у меня еще поубавилось. Почти все окна четырех этажей казенного присутствия не светились. И отработавший люд уже схлынул. Уповая на судьбу-злодейку, я начал высчитывать горящие окна второго этажа. И это у меня никак не получалось. Плюнув на арифметику, я пошел ближе к центральному входу. Уж, если мне повезет, то нужный мне человек незамеченным пройти мимо не сможет.
И не прошел. Горят окна или нет, с этого места я не видел, а вот появившуюся на ступеньках фигуру признал.
— Здравствуй, любимая! — со всей теплотой души, которая только в ней нашлась, произнес я, — Третий час стою под твоими окнами и всё никак зайти не решаюсь! Можно я тебя до дома провожу?
Глава 2
К Дергачеву и Захарченко я с докладом не пошел. Сейчас у меня были дела поважнее и я с легким сердцем нарушил данное им обещание. Надо было уйти из РОВД и сделать один звонок. Не совсем другу, но зато в столицу. А для этого мне надо стряхнуть с хвоста «семерку». Иначе, даже, если они не снимут содержание разговора, то Мелентьев уже через час будет знать, кому я звонил. В тактическом плане это даже было бы неплохо и как-то меня прикрыло бы. Но я уже настроился на серьезные отношения и строил вполне определенные планы касательно Аркадия Семеновича. По-другому никак. Надо его, если не простить, то хотя бы понять. Кто он, что он и, главное, каковы истинные мотивы его нездоровых посягательств на мою судьбу.
Я придвинул к себе телефонный аппарат и вгляделся в отпечатанную на А-4 шпаргалку с внутренними телефонами под оргстеклом на столе.
— Антонина! — обратился я к скандальной приспешнице капитальной женщины, — Скажи мне, любимая, ты по-прежнему божественно хороша?
На том конце учащенно задышали и я понял, что дожидаться ответа не имеет никакого смысла.
— Слушай меня внимательно, Антонина! Я готов тебе простить все твои облыжные оскорбления в мой адрес, но за это от тебя потребуется помощь! — для осознания Тонечкой серьезности момента, я сделал многозначительную паузу, — Ну так, что? Хочешь ли ты снять со своей души камень?
Тонечка мне тоже ответила не сразу, а только через несколько прерывистых всхлипов-вздохов.
— Д-да! —
— Тогда ты сейчас говоришь Валентине, что хочешь писать и, что тебе нужно в туалет. Ну или еще чего-нибудь придумай. Но сама идешь не в туалет, а в мой кабинет. Ты поняла меня, самая прекрасная мечта поэта?
— Да, п-поняла! — продолжала волноваться Антонина, — Но только Сережа, Валентина Викторовна сейчас всё слышит, у нас очень громкий телефон! — даже из своего дальнего от следственного Олимпа угла я почувствовал, что Тонечка в этот момент готова разрыдаться от отчаянья по причине только что и так бездарно проваленной операции.
— Это ничего, душа моя! Это даже наоборот, очень хорошо! — я торопливо взялся возвертать впечатлительную барышню в так необходимую мне её адекватность, — Валентина Викторовна, она ведь не только чудо, как собой хороша, она же еще очень умная женщина! А, значит, она все поймет и тебе мешать не станет! — самонадеянно заверил я Тонечку, полностью положившись на прежний свой опыт в общении с лучшей половиной человечества. И на их громкий телефонный аппарат.
— Иди! — гораздо глуше тонечкиной речи, но все-равно вполне явственно раздался в мембране голос моей несбыточной мечты по имени Валентина. Да, действительно, какой-то уж очень громкий и чувствительный у них там телефон.
Положив на штатное место трубку, я начал доставать из карманов своей верхней одежды содержимое. Рассовав в пиджак изъятое, я засунул в рукав куртки шапку и шарф. Мои действия прервало деликатное постукивание в дверь.
— Заходите! — едва не заматерился я от досады.
Вот ведь, как некстати принесло кого-то! И боже упаси, если этот "кто-то" из руководства! Но бог, в которого я не верил в прошлой жизни, и в которого не сподобился поверить здесь, меня не выдал. На пороге стояла Тонечка.
— Заходи, душа моя! — настойчиво пригласил я скромно потупившуюся девушку вовнутрь, не желая, чтобы кто-то из посторонних узрел её рядом с моей обителью.
Специально я не приглядывался, однако заметил, что Антонина не только обновила помаду на губах, но и успела более выразительно подвести глаза. Это хорошо, значит, она настроена стараться! И еще это означает, что помогать она будет мне со всей своей женской дотошностью.
— В общем так, прелестное созданье! — прелестное созданье мигом зарделось еще колоритнее. — Берешь моё барахлишко и спускаешься на первый этаж. Знаешь, где старшина наш райотдельский сидит? Ну ты ведь наверняка время от времени из его каптёрки что-то получаешь? — барышня с осмысленной готовностью кивнула.
— Вот и отлично! — я с восхищением посмотрел на понятливую девушку и она этот взгляд оценила, поправив прядь волос у виска, — Значит, берёшь сейчас мою куртку и без суеты спускаешься на первый этаж. К той самой каптерке. И тихо стоишь там, меня ожидаючи. Договорились?
— Ага! — поняв свою ключевую роль в сложнейшей оперативной комбинации, Тонечка сразу ожила. А ожив, легкомысленно заулыбалась, забыв принять у меня из рук мою хламиду.
— Душа моя, ты куртку-то возьми! — я более настойчиво сунул ей в руки свою одёжку. — Хотя, подожди! — я двинулся к одному из чуланов и достал оттуда какую-то штору из числа неучтенных вещдоков.