Совок 9
Шрифт:
Бывшего властителя всех спиртовых запасов предприятия Алёша поминал исключительно с уважительным придыханием. И, надо сказать, покойный того стоил. Схема хищений была конгениальна. Как миротворческое изобретение незабвенного Михаила Тимофеевича Калашникова. Насколько проста, настолько же и прибыльна.
Левую водку группа товарищей производила на гособорудовании и из государственного же спирта. Лишь изредко завозя на завод дополнительную стеклотару. Причем работали они, всегда используя продукт категории «Люкс» или «Экстра». Впоследствии, в конце каждого месяца пополняя израсходованный запас
Топ-менеджер левого бизнеса Водовозов с особым тщанием следил, чтобы вся водка, произведенная с солидной примесью «сырца» направлялась на реализацию в отдалённые сельские районы области. Справедливо полагая, что выросшие на сивухе сельские жители, не настолько капризны, как городские выпивохи. И претензий на отклонение от рецептуры и ГОСТа предъявлять не станут. И следует признать, он оказался прав. На «казёнку» никто и ни разу так, и не пожаловался.
Проблем с выходным контролем качества у компаньонов не было. Да и откуда им было взяться, если лаборатория, проверяющая жидкий продукт, находилась, и по сей день находится в прямом подчинении у главного технолога. У того самого мужика в крупнокалиберных очках, который давеча на складе пытался отбить у меня Алёшу.
И который, не далее, как вчера послал ко мне неоднократно судимого гражданина Лобачева. Впоследствии отпущенного мной исследовать подземелья городских окраин. Это хорошо, что я только сейчас узнал, что заказчиком моей рихтовки является очкарик в синем халате. Поскольку юноша, сидящий в моей голове, вполне мог бы проявиться и наделать глупостей.
— Скажи, Алексей, а кто из окружения товарища Шалаева отвечает за связи с уголовной общественностью? — потихоньку начал я выводить ликёро-водочного бздуна на своего недружественного и оттого покойного Ихтиандра.
— Витька Лобачев, — не задумываясь, выплюнул Алёша, — Самая наиподлейшая сволочь! Уголовник. Экспедитором на заводе трудоустроен. Говорят, что у него родственник в обкоме на большой должности. Вы, Сергей Егорович, в первую очередь его арестуйте, он у Водовозова навроде палача был. Очень опасный тип! Если кто задолжает или еще что-то, то Яков Самуилович Витьку всегда посылает. Посылал, то есть.
— Ты, друг мой ситный, на вашем гвардейском предприятии без году неделя! — я внимательно всмотрелся в глаза своего источника, — Откуда тебе известны такие существенные подробности? О том, кто, кого и всегда посылает?
Вязовскин на секунду-другую умолк, но потом решил, что сейчас запираться в беседе со мной все же не стоит.
— Знакомая одна сказала, — скромно потупил он глазки, но увидев, что я нахмурился, быстро уточнил, — Ирсайкина Марина. Она у Якова Самуиловича правой рукой была. Очень умная и деловая женщина. Многое знает.
— А перед тобой она с какого перепугу вдруг разоткровенничалась? — недоверчиво поинтересовался я, — Ты ей кто? Сват, брат или внучатый племянник?
— Не вдруг. Дружим мы! — впервые за весь разговор независимо сверкнул глазами Алексей Мордухаевич. Видимо, таким образом отстаивая своё право на своё неплатоническое отношение к бабушке Ирсайкиной.
— Вона, как! — бестактно
Но потом я вспомнил разницу в возрасте своего юного донора и большинства моих не очень юных пассий. А вспомнив, желание страмить Алёшу начисто утратил. До старухи Изергиль-Ирсайкиной им, конечно, далеко, но, тем не менее… Для реципиента мои дамы тоже далеко не ровесницы. Даже Лида.
Поскольку основную интересующую меня информацию я получил, пора было ехать в РОВД. В столовую я уже безнадёжно опоздал и это означает, что мне опять придётся бороться с преступностью натощак. Н-да, тяжела и неказиста жизнь советского юриста! Но служба есть служба и надо прямо сейчас, как следует, закрепить показания Вязовскина. Без качественного официального допроса под протокол, его слова стоят в два раза дешевле.
— Тебя Дергачев ищет! — перехватил меня оперативный дежурный, когда мы с Алексеем проходили мимо аквариума ОДЧ, — Два раза уже звонил, спрашивал, где ты!
— Придержи этого гражданина у себя, я его по рубль двадцать две оформлю! — подтолкнул я раскаявшегося кладовщика к дежурному, — Вернусь от начальника и оформлю! Пусть посидит пока.
Коллега недовольно поморщился, но вслух своего неодобрения не высказал. Взяв Вязовскина за руку, он увлёк его в камерный предбанник. А я, не теряя времени попусту, поспешил к подполковнику.
— Чего он меня звал? — вполголоса спросил я у секретарши начальника, после того, как вежливо с ней поздоровался.
— Не знаю, — так же тихо ответила мне она, — Заместитель начальника БХСС из городского УВД у него сидит. Давно уже.
Благодарно кивнув и поставив зарубку в памяти насчет немецкого подарка доброй женщине, я шагнул к двери.
— Разрешите, товарищ полковник? — сделав шаг через порог, застыл я вытянувшись. Давая понять вышестоящему гостю, как крепко поставлена служба в Октябрьском РОВД. И как уважают здешнего начальника его подчинённые.
— Заходи. Присаживайся! — сурово распорядился Дергачев, — Сорок минут никто найти тебя не может! Почему отсутствуешь на рабочем месте?
Говорил он вроде бы строго, но что-то подсказывало мне, что эта строгость была показной. Для солидно рассевшегося за приставным столом мужика в хорошем импортном костюме.
Делая вид, что принимаю эту корпоративную пантомиму всерьёз, я отобразил на лице небольшую творческую встревоженность. Как и подобает не имеющему за душой сколь-нибудь значимого греха, но всегда и во всём виноватому лейтенанту.
— На ликёро-водочном заводе был, товарищ полковник! — бодро начал рапортовать я, — У меня дело в производстве находится по хищению спирта. Без обеда остался. Только что вернулся оттуда!
Упоминать раньше времени о том, что задержал в порядке сто двадцать второй статьи кладовщика, я не счел нужным. Так как сильно подозревал, что сидящий передо мной бэх, как раз тот самый подсыл, которого направили для прояснения ситуации с гражданином Лобачевым. Ему сообщат, конечно же, о задержании Алёши. И очень скоро сообщат. Но пусть это случится после того, как я официально допрошу задержанного.