Совок
Шрифт:
Прежде, чем о чем-то спросить советника юстиции, майор Тарасов с ненавистью посмотрел на меня. Он понял, чего мы с Вовой так ждали. Вернее, подумал, чего мы так опасались, нетерпеливо поглядывая на дверь. Все опасливые сомнения Слоника, которые роились в последние дни в его лобастой голове касательно двух мутных подчиненных, подтвердились. Да еще в такой демонстративной и зубодробительной форме. Но сдаваться без боя Слон не собирался и тем набрал в моих глазах десяток очков.
– В чем дело, Гайк Радикович? У меня совещание, можно было бы и подождать! – повысил майор голос, – Или хотя бы постучаться, вы не у себя в кабинете!
Ай да, Слоник! Ай да, молодец! Никак не ожидал я, что майор Тарасов, даже
– Ты, майор, спесь свою придержи, не твой день сегодня! – ехидно ощерился прокурор по надзору, – А кабинет у тебя скоро другой будет, в этом, я так думаю, ты уже не задержишься. На получилось у тебя, Тарасов, в начальниках долго служить, на землю пойдешь! Вон, две вакансии освободилось, любую выбирай! – уже совсем не стесняясь, прокурорский ара пальцем показал на нас с Вовой. А стоявшие за Ягутяном его подчиненные с мелкими звездочками в петлицах подобострастно залыбились, оценив тонкий юмор своего шефа. Сопровождавшие прокурорских менты неодобрительно хмурились и только зеленые инспектора по личному составу, как и прокурорские, выглядели жизнерадостно.
Глава 32
По указующему персту Ягутяна понурые менты, отводя глаза, приблизились к нам с Вовой, держа перед собой браслеты. Майор и капитан внутренней службы из инспекции по личному составу удовлетворенно взирали издали, фиксируя происходящее для своей сучьей ведомственной справки. Заметно пришибленный Тарасов, быстро перегорев, занял позицию непротивления прокурорскому злу. Личный состав службы участковых инспекторов с опасливым неодобрением наблюдал за происходящим. И только Ягутян торжествовал, сладострастно ожидая звука трещеток наручников на наших с лейтенантом Нагаевым запястьях.
А вот хер тебе, обезьяна сутулая! Я теперешний, на два порядка мудрее, циничнее и профессиональнее тебя совкового и, всего лишь сорокалетнего. Ведь это не ты, а я прошел девяностые и остался жив. А, если учесть, что все эти девяностые я провел не в ХОЗУ и не в разрешительной системе, а в РУБОП, то порядков моего превосходства над тобой будет не два, а гораздо больше. Да и вообще, если сравнивать нас по возрасту, то, когда твой папа только стряхивал тебя в твою маму, я уже срочную службу тащил в Советской Армии старшиной роты.
– Отставить, Вова! – одернул я Нагаева, уже протягивающего руки навстречу наручникам, – И вы, мужики, лучше не нарывайтесь на увольнение за незаконное лишение свободы действующих сотрудников милиции! Мы тут не просто так, мы с лейтенантом свои служебные обязанности исполняем! И, вообще, это не ваша война! – рыкнул я на старлея с летехой в серо-синей ментовской форме. Те, с мигом разгладившимися лицами, облегченно отшагнули назад.
– Слышь, ара! – вызывающе по-хамски обратился я к советнику юстиции, – Если ты нас сейчас арестовываешь, то будь любезен, ознакомь-ка нас с постановлением о возбуждении уголовного дела! Это для начала. А потом уж и с постановлением о заключении под стражу! Ты ведь за законностью надзираешь? – не вставая со стула и, демонстративно закинув ногу на ногу, без малейшего почтения обратился я к нервно заигравшему желваками Ягутяну.
Не дождавшись от него никакой реакции на свою отповедь, я внимательно посмотрел в глаза Слонику и заметив, что он просыпается, продолжил не менее громогласно и нагло.
– А раз ты, гражданин Ягутян, поставлен советской властью закон блюсти, то будь добр и сам строго по закону действовать! И запомни, здесь цивилизованная Россия, а не твой родной аул на горе Арарат! – я с нескрываемым удовольствием отметил, как злобно перекосилась физиономия моего прокурорского
Нарываясь на скандал, я сейчас стремился не столько оскорбить прокурора, сколько старался правильно сыграть на публику. В просторном кабинете майора Тарасова сейчас скопилось поболее двадцати человек и далеко не все они были поклонниками прокурорского ведомства. Да и спутников Ягутяна надо было как-то деморализовать. Как можно эффективнее, а, главное, побыстрее. Чтобы не считали они его непробиваемым танком и истиной в последней инстанции. И, чтобы не перли они зажмурившись, по его указке, творя беспредел. Который затем нам с Вовой придется преодолевать с потом и кровью. По большей части не их, а своей. Краем глаза я сек поляну и с удовлетворением отмечал, что готовность слепо повиноваться своему опарафиненному начальнику, у свиты советника юстиции постепенно тает.
– Ну? Где постановление?! – уже не опасаясь наручников, я протянул руку в сторону прокурорских, сбившихся в кучку и нетерпеливо пощелкал пальцами.
Не ожидавший от сопливого мамлея такой прыти и абсолютно беспрецедентного хамства, растерявшийся Гайк Радикович непростительно долго собирался с мыслями. А когда собрался, я уже понял, что первый раунд этого противостояния мы с Вовой выиграли вчистую.
Однако надо отдать должное, в растерянности Ягутян пребывал недолго.
– Ты, гражданин Корнеев, не беспокойся, будет тебе постановление! И о возбуждение уголовного дела, и санкция на твой арест тебе будет! И тебе, и всем твоим подельникам! – слово «гражданин» прокурорский выделил особо, давая понять всем присутствующим, что я уже изгой в правоохранительной системе.
– С прокурором города вопрос об аресте Корнеева и Нагаева уже решен! – эти слова он произнес, обращаясь к майору Тарасову, снова пытаясь его деморализовать и вогнать в спячку. – Сейчас мы проследуем в одно место и оттуда они сразу в СИЗО поедут, можете в этом не сомневаться, Анатолий Иванович!
Тарасов внимательно слушал уже пришедшего в себя Ягутяна, но смотрел при этом он на меня. Уверенно глядя ему в глаза, я едва заметно покачал головой.
– Куда это вы, Гайк Радикович, собираетесь проследовать с моими подчиненными? – Слоник, похоже, на что-то решился и кажется, это «что-то» было не в русле настроений прокурорского ары.
– Не очень далеко, майор, это совсем неподалеку от Рубежного кладбища, – змеиный торжествующий взгляд Ягутяна светился в мою сторону радиактивными лучами. – Что, Корнеев, прокатимся до «Рубёжки»?
– издевательски подмигнул мне Ягутян.
Чтобы совсем уж не разочаровывать советника юстиции раньше времени, я удрученно склонил голову. Счастливый Ягутян победно оглядел своих соратников и снова насел на заместителя Советского РОВД.
– Так и быть, майор, наручники я на них надевать не буду, пусть из райотдела свободными выходят. Но поедут они с моими людьми и по-отдельности друг от друга, – тоном, не терпящим никаких возражений, произнес ара из надзорного органа.
Ехали мы с Вовой, как и предрек Ягутян, порознь. Меня зажали с двух сторон на заднем сиденье черной «Волги» зеленые, а Нагаева загрузили в «Москвич» с ментами. Кроме этих двух машин был еще «Рафик» городского УВД, в салоне которого я заметил знакомого судмедэксперта.
По моей настоятельной просьбе, к «Рубёжке» нас сопровождали сам майор Тарасов и начальник участковых капитан Щекаев. Впрочем, они бы туда поехали и без моей просьбы, поскольку есть соответствующий регламент и не исполнить его они не имели права. Можно было бы обойтись и без них, команда к кладбищу выезжала слишком разношерстная и вряд ли Ягутян смог бы совсем уж откровенно что-то «схимичить». Но мне захотелось перестраховаться. Тарасов, с недобрыми вестями сходил к начальнику РОВД майору Макарову и вернувшись от него чернее тучи, смотрел на всех зверем.