Совсем как ты
Шрифт:
Джозеф пришел ровно в девятнадцать тридцать, минута в минуту. Она оказалась не готова (и на этот раз решила сделать над собой хоть какое-нибудь усилие), но показала ему дом и познакомила с сыновьями, которые сидели за игровой приставкой.
– Это Джозеф. Джозеф, это Дилан и Эл.
– Кто есть кто?
Мальчишки дружно подняли руки. Люси вытаращила глаза.
– В школе они хорошо соображают. А дома – так себе.
– Я – Эл.
– Неправда, – сказала Люси.
– Это фотка Роналду? – спросил Джозеф.
Мальчики посмотрели на него с интересом.
– Ты в «Фифу» играешь?
– Естественно.
– С
– С «ФИФА-ноль-шесть».
– С «ноль-шесть»? Вау!
– Их тогда еще на свете не было, – сказала Люси.
– Ну, я-то старичок, – сказал Джозеф. – Короче, я вас обоих уделаю.
Дилан протянул ему джойстик.
– Минутку, – вмешалась Люси. – Я должна оставить ему инструкции, пока он не провалился в черную дыру.
– В котором часу отбой?
– Сегодня пусть сидят допоздна. Какой-то матч по телевизору.
– Эль-Класико? – уточнил Джозеф.
– Естественно, – ответил Дилан.
– Ого. Значит, я поиграю в «Фифу» да еще посмотрю Эль-Класико? У нас дома «Ская» нет. Боюсь, мне это будет не по карману.
– Это ж бесплатно, – сказал Дилан.
– Ясное дело, но мне, наверное, придется доплачивать вашей маме?
– Это она тебе будет платить. – Эл заговорил с таким видом, будто сообщил сногсшибательную новость. – Ты же бебиситтер.
– Мне кажется, это юмор, – сказала Люси.
– Типа того, – отозвался Джозеф.
– Эль-Класико – так и быть. Хотя я слабо представляю, что это такое. Но потом сразу спать.
– Будет исполнено.
– И чтобы без обмана, понятно? Эль-Класико – это ведь не на всю ночь?
– Да это просто футбольный матч.
– Отлично. Если захотите перекусить или выпить пива – не стесняйтесь.
– Пива, наверное, выпью, когда они отправятся по койкам.
– Я вернусь никак не позже двенадцати.
– Когда угодно. Киньте мне эсэмэс.
Когда она перед уходом поцеловала сыновей, они явно не верили своему счастью.
В тот день мальчишки остались с ней дома, потому что Пол накануне изрядно напился – за долгое время это был его первый срыв. Утром проснулся с похмелья, просто никакой, но хотя бы нашел в себе силы набрать ее номер и предупредить. Он не пытался уклониться от своего субботнего отцовского долга. Наоборот, Люси понимала, что он всегда ждет встречи с сыновьями, что они способны на пару дней облегчить его душевный разлад, придать форму и цель времени, которое в их отсутствие занимает одна лишь пустота. Ко всему прочему теперь он на себя зол: ведь эти выходные будут давить на него сокрушительной тяжестью, если, конечно, у него получится выйти из запоя, а если не получится, то его накроет разрушительной легкостью. Добро бы после срыва Пол сумел какое-то время продержаться – Люси постаралась бы себя убедить, что двое суток родительских обязанностей пойдут ему на пользу, но сейчас риск был слишком велик.
В других обстоятельствах она бы осталась дома, но сегодняшнего вечера ждала очень давно. Ее пригласила в гости подруга еще со студенческой скамьи, Фиона, со своим мужем Питом; окольными путями Фиона дала понять, что хочет познакомить Люси с недавно оформившим развод писателем, чье творчество той небезразлично.
Хотя сам он был на десять лет старше подруг, дети всех троих оказались, как выяснилось, ровесниками, и Фиона многозначительно добавила, что его бывшая жена довольно страшненькая. Когда-то она работала в издательстве, где печатался этот романист; там
Проза Майкла Марвуда отличалась трезвыми суждениями, ровным тоном и скромным листажом, хотя сам он в личном общении не показал себя ценителем краткости: Майкл Марвуд не умолкал ни на минуту, пока Люси к нему присматривалась, да еще у нее на глазах осушил два бокала вина. Его тягомотный рассказ о каком-то приеме на Даунинг-стрит дошел только до середины и состоял главным образом из перечисления громких имен – Люси не уловила ни текста, ни подтекста, и кстати: при ее появлении литератор бросил ей какое-то невнятное приветствие и даже не сделал паузу. Он нашел себе восторженную аудиторию (на ужин была приглашена еще одна пара, живущая по соседству: Марша и Клэр) и не собирался ею жертвовать в угоду кому бы то ни было. Даже когда Пит исчез в кухне и вернулся с горячим, Майкл и не подумал, что надо бы дать людям спокойно поесть.
За круглым обеденным столом он сидел по правую руку от Люси.
– Я на это надеялся, – заговорщически шепнул он, но все услышали, поскольку никто так и не посмел развязать язык.
– На что?
– На то, что нас посадят рядом.
– Не знаю, – сказала Люси, – вероятность была пятьдесят на пятьдесят.
– В компании из шестерых человек? Это уж надо быть совсем невезучим.
– Что ж. Наверно, я могла бы о себе сказать то же самое: меня ведь могли посадить с любой стороны от вас. А вы у нас один на всех.
Тут настала мимолетная заминка: оба прикидывали, верный ли взяли тон, однако разом отбросили все сомнения. Майкл повел плечами и рассмеялся, а Люси уже задалась другим вопросом: сможет ли она простить ему те нудные россказни?
– Вы не вслушивались в мои нудные россказни? – спросил он.
Она рассмеялась:
– Я застала только самый конец.
– Стыд и позор, да? Опрокинул в себя три бокала – и очнулся уже на середине истории. Но поверьте, я ничего не выдумал. Хотя какое это имеет значение? Простите меня. Теперь-то я протрезвел.
Такие извинения обезоруживали, и Люси мало-помалу начала открывать в нем более приятные черты. Стрижка модная, но соответствующая возрасту; аккуратная бородка с проседью. И приятный морской аромат, классический одеколон британского джентльмена, выбранный, очевидно, для довершения образа. Но приятный запах всегда хорош, а с какой целью выбран – не столь важно.
– Ну-с, – продолжил он. – Как вы поживаете?
Да-да, он сделал ударение на вопросительном слове.
Люси мысленно закатила глаза и тут же возненавидела себя за такую предвзятость. Наверно, ей на роду написано жить одной, довольствуясь редкими интимными эпизодами. Кто захочет связываться с женщиной, которую раздражает самый простой, самый незамысловатый человеческий вопрос? И все же: постороннюю женщину не принято спрашивать, как она поживает. Близкую знакомую или подругу – это пожалуйста. Такие расспросы предполагают, что тебе известны некоторые подробности ее прошлого, контексты, в которые она сможет вписать свой ответ, но он-то не располагал такими сведениями. Ей вспомнились молодые люди, которые останавливают прохожих с целью сбора средств на благотворительность: они используют аналогичные приемы, чем сразу выдают свою неискренность.