Совсем не герой
Шрифт:
Но в этот момент старый Бруин ошарашил меня страшным ударом, я стукнулся о прутья клетки, и звезды посыпались у меня из глаз.
— Четыре минуты, — возвестил Ким Кайфер.
— Три минуты, пятьдесят секунд, — поправил его Эл.
— Твои часы отстают, — заявил Ким, — вот мои правильные.
Я снова сцепился с Бруином и начал осторожно водить рукой вверх и вниз по его загривку. Бруин уже не был настроен ко мне так враждебно, как раньше. Джонни с удивлением смотрел, как мы прижались друг к другу и как я упирался подбородком в голову медведя. Это выглядело
— Пять минут! — крикнул Ким Кайфер.
— Без нескольких секунд, — сказал Эл.
Мы все обнимались с медведем, а время бежало. Джонни обошел вокруг нас с встревоженным видом. Я следил за ним, чтобы увидеть, не попытается ли он подстрекнуть медведя, чтобы тот прикончил меня. Зрители тоже наблюдали за ним. Женщины влезли на плечи к мужчинам, чтобы лучше видеть. Сотни глаз были направлены на Джонни, пока он кружил по клетке с загадочным и беспокойным видом.
— Девять минут, — воскликнул Ким Кайфер.
«Еще минуту, — подумал я, — только одну минуточку».
Бруин начал опять потихоньку отталкивать меня, но я крепко уперся ногами и, будучи очень высоким, являл собой как бы опорную стойку и продолжал прижиматься подбородком к голове медведя.
— Десять минут! — объявил Ким Кайфер.
— Без десяти секунд десять, — проворчал Эл.
Бруин вдруг высунул свой красный язык, словно усталая собака. Его горячее дыхание обжигало мне ухо. Пот катился с моего лица и тоненькими ручейками струился по телу. Удерживать такого крупного зверя, как Бруин, было совсем не легко.
— Он загипнотизировал этого медведя! — крикнул кто-то.
Почти в ту же секунду Бруин повалил меня на пол, но не набросился на меня. Я встал не сразу, чтобы немножко передохнуть. Медведь дышал теперь еще тяжелее, и всем были видны его длинный красный язык и великолепные белые зубы. Он стоял посреди клетки, как сильно уставший борец.
— Четырнадцать минут! — сказал Ким Кайфер.
В публике раздались удивлённые возгласы.
Я поднялся на ноги, и Бруин пошел мне навстречу, легонько похлопывая передними лапами. Я прошелся немного по клетке, пока он не раскинул лапы в стороны. Тогда я кинулся к нему и опять обхватил его за шею, прижимаясь к нему всем телом.
— Пятнадцать минут! — крикнул Ким Кайфер.
«Семьдесят пять долларов, — подумал я — хоть бы еще пять минуток!».
Я снова уперся ногами в пол, а подбородком в лоб медведя и соединил руки у него на загривке. И Бруин вдруг лег на пол, а я оказался лежащим рядом с ним. Джонни Норрис бросился к нам, чтобы определить положение наших лопаток. Эл приник к клетке и стал смотреть на нас сквозь прутья. А толпа начала так вопить, что чуть не сорвала тент. Бруин давил своей тяжестью на мою левую руку, а правой я обнимал его за шею, не отнимая подбородка от его темени. Так мы и лежали, прижавшись животом к животу в тесном объятии.
— В чем тут загвоздка? — обратился рефери к Элу. — Пойди позови хозяина.
— А кто же будет следить за временем?
— Я, — сказал Джонни, и Эл ушел,
— Рефери не может выполнять сразу две обязанности, — произнес высокий мужчина с усами, похожими на руль велосипеда. В толпе опять раздались крики.
— Девятнадцать минут, — сказал Ким Кайфер.
— Без десяти секунд, — возразил Джонни Норрис.
— Кто говорил, что этот долговязый не умеет бороться? — спросил человек с большим кадыком. — Он еще положит медведя на обе лопатки!
Никто, кроме меня, не знал, что Бруин готов теперь хоть целый день отдыхать на полу, даже так, в крепком боксерском захвате.
Когда хозяин балагана Солвей Медоуз вбежал и увидал, заглянув в клетку, как мы лежали там рядышком, у него сделался такой кислый вид, точно он куснул недозрелую хурму.
— Двадцать минут! — крикнул Ким Кайфер.
— Что здесь происходит, Джонни? — сердито спросил Солвей Медоуз.
— Старик Бруин не может одолеть его…
— Бросьте вы болтать! — крикнул кто-то в толпе. — Этот долговязый сам сейчас одолеет медведя! Он борец хоть куда.
— Двадцать четыре минуты! — объявил Ким Кайфер.
И в этот момент медведь спокойно перевернулся на спину. В толпе поднялся неистовый шум: люди орали, визжали, свистели…
— Давайте счет, рефери! — требовали болельщики. — Бруин положен на лопатки!
Бруин даже не собирался вставать. Его огромная пасть была открыта так, что можно было сосчитать все его сверкающие белые зубы.
— Ты, наверное, применил какой-нибудь запрещенный прием! — крикнул Джонни Норрис.
— Нет, — едва переводя дух, ответил я. — Можете убедиться, что ваш медведь не ранен и не ушиблен. Он устал, но очень доволен.
— Это первый случай, чтобы кто-то поборол Бруина, — сказал Солвей Медоуз.
— Первый случай, чтобы кто-то пробыл с ним более двух минут, — заметил Эл.
Из-за криков публики трудно было расслышать, что еще они говорили. Джонни Норрис заставил Бруина покинуть мои объятия и сразу же убедился, что он невредим. Бруин хлопнул его по голове с такой силой, что Джонни отлетел к противоположному углу клетки, споткнулся, помотал головой и, потанцевав на месте на дрожащих ногах, тяжело шлепнулся на пол.
— Ну что вы на это скажете! — удивился Эл.
— Вы видите, что я не причинил старичку Бруину никакого вреда! — сказал я Солвею Медоузу. — Но справиться с таким медведем нелегко!
— Двести двадцать пять долларов… — сказал человек с галстуком-бабочкой. — Подумать только!
Солвей Медоуз вывел меня из клетки, а Эл при помощи кого-то еще вытащил оттуда Джонни, чтобы тот мог отлежаться в более удобном месте.
— Вот так же старый Бруин расправился с Хоуком Уивером, — сказал, глядя на Джонни, высокий бородач. А усатый болельщик, веснушчатый человек с галстуком-бабочкой и многие другие окружили меня, подхватили к себе на плечи и торжественно вынесли из балагана. Меня пронесли по всей ярмарочной площади Лэндсбурга с ликующими выкриками: «Вот он, знаменитый борец! Он положил медведя на обе лопатки!»