Совсем не герой

Nezloi

– Я здесь проездом, уголек, и мне похуй кто здесь рулит.

Несколько секунд негритенок обдумывает мои слова.

Лицо его искажается с матерным криком бьет мне в лицо. Короткий шаг в сторону. Засовываю два пальца ему в рот, прихватываю язык и давлю его. Негритенок падает на колени и мычит от боли.

Хватаю подушку с соседней кровати, бью в голову ближайшему. Пацан падает мешая остальным нападать на меня. Прыгаю по кроватям избивая подушками подростков. Радостно хохоча.

Несмотря на мягкость, удары были так сильны что сбивали с ног. Потому совсем без ушибов не обошлось. Добираюсь

до малолетнего пидораса. Ударом в голову сбивают его с ног и якобы случайно, наступаю ему на яйца. Дикий визг прервал всё веселье. Вырубаю его коротким тычком ноги в челюсть. По комнате валялись подверженные противники обсыпанные перьями. Двое оставшихся на ногах не проявляли агрессии. Один тихо рванул к двери, бросок подушкой, попадаю в затылок, удар швыряет его в дверь головой. С бильярдным треском голова сталкивается с дверью. Дверь побеждает нокаутом.

– Ты.

Тыкаю пальцом в оставшегося на ногах.

– Приберись здесь.

Примечание к части

Нужна бета.

4 глава

Я всегда ладил с подростками. Думаю у меня талант к педагогике. Вот даже взять сегодняшний случай, семь агрессивно настроенных подростков. Пытались спровоцировать меня на конфликт, как ловко и главное педагогично, я разрешил все наши разногласия.

Предложил взаимовыгодные условия, и конечно же они не смогли отказаться. Теперь пока я здесь они ночуют где нибудь в другом месте. Уступили все наличные деньги, сорок четыре бакса, а что, тоже деньги. И телефон Широкого Билли. Так теперь зовут плохо говорящего негритенка. Его телефон мне был не нужен, но увидев прикольные игры решил оставить себе. Вы спросите где же выгода подростков, они остались живы, а это выгодно с какой стороны не взгляни.

Ближе к вечеру ожидал, старшаков с "дьюса" с разборками.

Через пять часов, посадив телефон Широкого Билли, поспал, подъел свои запасы шоколада и уже был готов, сам идти с разборками к "дьюсам".

Робкий стук, дверь медленно приоткрылась в образовавшуюся щель, просунулась белобрысая голова.

– Куда ты ломишся гребаный гринго!

Заорал я подражая интонациям черных гангстеров.

– Не видишь, эта хаза только для реальных нигеров!

Голова исчезла, дробный удаляющийся топот

по коридору.

Встают сдергиваю полотенце со спинки кровати, завязываю узел на конце.

Выхожу на крыльцо приюта, ожидая увидеть толпу злобных нигеров.

Вижу подержанный Фиат. Рядом высокий, крепкий мужчина,лет сорока пяти. С большими мозолистыми ладонями, привычными к тяжелому труду. Одетый в серый костюм явно знававший времена и получше.

Вокруг серых глаз, сетка морщин, как бывает у людей которые прожили свою жизнь, слишком весело или слишком грустно. Большой нос с горбинкой, узкие губы, тяжелый упрямый подбородок.

– Ты Эрик?

Осторожно киваю, неожиданно мужчина улыбается.

Так улыбался мой дед, когда я еще совсем карапуз гостил у него в деревне. Как наяву я ощутил запах крепкой махорки, когда дед подхватывал меня на руки. Крепко целовал в щеку, коля своей жесткой щетиной. А я счастливый смеялся, отворачивал голову и дрыгал ногами.

– Что за херня? Это

что слезы, хаотично метались мысли. От какого-то то полузабытого чувства защемило сердце. Противоречивые эмоции распирали меня.

Не ожиданно почуствовал как меня обняли. От мужчины пахло дешевым одеколоном и сосновой стружкой. Последний раз шмыгнув носом, отстранился.

Мужчина дружески улыбнулся.

– Всё будет хорошо.

Я, зная финал этого мира, просто улыбнулся в ответ.

– Ну что приятель, давай знакомится, я Марио Сантано.

– А я Эрик.

– Забирай свои вещи, поехали, познакомлю тебя со своими девочками.

Запад Чикаго. Район парк Гумбольдта.

– Район конечно так себе.

Рассказывал Марио, о моем месте будушего проживания.

– В основном здесь проживают пуэрториканцы. Та ещё публика, бездельники и бандиты, так что по району лучше не гулять.

За разговорами незаметно доехали до места. Мой новый дом не произвел на меня никакого впечатления, ни хорошего ни плохого. Приходилось мне жить и в местах похуже.

Маленький двухэтажный домик, из коричневого кирпича, стиснутый с боков, такими же обветшалыми старичками.

Дом был старой постройки начала девятнадцатого века, и похоже уже давно нуждался в ремонте. На навесе над крыльцом не хватало черепицы.

– Ничего, были бы руки. А ремонт сделать не сложно.

Оптимистично заявил Марио.

– Входи, сейчас позову девочек.

– Антония! Я привез Эрика.

Из кухни выбежала миниатюрная женщина. Лет сорока на вид. Не смотря на возраст женщина была в отличной форме. Красное платье отлично на ней сидело, подчеркивая тонкую талию. Когда-то он была настоящей красавицей. Но признаки увядания уже проступили на её лице. Мелкие почти не заметные моршинки у глаз. И горькая складка у губ.

В руках полотенце.

– Vergine Maria! come un Angelo.

Экспрессивно воскликнула итальянка.

– Знакомься это моя жена Антония.

– Антония, это Эрик.

Не успев открыть рта, как попал в ураган объятий и поцелуев. Непрерывная трескотня на итальянском оглушала. Из объятий Антонии вышел несколько обалдевшим.

Напоследок схватив меня за щеки и стала трепать бормоча что то умилительное.

Только шоковым состоянием я могу объяснить, почему я позволил этой женшине так обращаться с собой.

На лестнице послышался топот. Со второго этажа спускалась девочка с длинной косой, ниже колен. И только когда она спустились понял что она уже подросток, моих нынешних лет. Девушка была едва ли выше ста пятидесяти сантиметров. Но не смотря на маленький рост и еще не развитую фигуру, была красивой, уменьшиной копией матери.

Я напрягся ожидая повторения

взрыва нежности. Но девушка чинно подошла ко мне, протянув руку представилась.

– Джулия Сантана.

– Эрик Бушерон.

Два часа назад связной от русских подал сигнал, что мой заказ наконец то пришел. Связь поддерживали через популярный сайт знакомств с левых аккаунтов. Никаких шифров, просто слово в переписке. Причем переписка была не со мной, мы вообще никогда не общались. Нас ничего не связывало.

Покинуть дом глубокой ночью оказалось проще простого. Не смотря на то что мне досталась комната на втором этаже.