Совсем не герой
Шрифт:
Том же опять устремился в лобовую атаку, напоминая разъяренного быка, однако так и не сумел проникнуть за барьер, оберегавший Элеонору. Без дара Ханта или Грейва ходу туда не было.
Тем временем наплывавшее сверху неестественно синее небо начало поглощать мир. В панике Джоанна сделала единственное, что пришло на ум: собрала оставшиеся способности, последние капли своего дара и использовала их. Не против барьера Мириам Элис, а возведя купол над собой и друзьями, надеясь, что он убережет от накатывавших изменений.
Силы, выпущенные на свободу Элеонорой, бились
– Тебе не выстоять! Отпусти!
Над их головами уже совсем близко нависало неестественное небо. Дар Джоанны поколебался и потух, как задутое пламя. Щит начал трескаться. Она упала на колени, перед глазами поплыли круги. Когда темнота придвинулась вплотную, в сознании осталась единственная мысль.
Все кончено.
Эпилог
Джоанна застонала. Она умерла? Нет. Вряд ли тогда все тело болело бы так, как сейчас.
Кто-то потряс ее за плечо, побудив открыть глаза.
Она лежала на земле, прижимаясь щекой к чему-то твердому и шершавому. Асфальт тротуара? Повернув голову, с трудом удалось сосредоточить взгляд на склонившемся Аароне. На его красивом лице читалось беспокойство. Он как раз подносил руку к щеке Джоанны, но, увидев, что та очнулась, не дотронулся, а заморгал, словно одергивая себя, и отстранился, уточнив:
– Ты в порядке?
– Что случилось? – сумела выдавить Джоанна.
Она приподнялась, и Аарон помог сесть. При движении в голове вспыхнула боль. Перед внутренним взором пронеслись недавние события: яркий свет Короля, перетекший к Элеоноре, купол собора Святого Павла, превратившийся в шпиль, меняющийся прямо на глазах Лондон…
Не верилось, что Ник действительно убил правителя монстров.
А Джейми…
Затаив дыхание, Джоанна обернулась и увидела, что он поднимался на ноги всего в нескольких шагах от нее. Остальные тоже находились неподалеку. Она облегченно выдохнула. Они выжили.
Сбоку послышался тихий шорох. Смежившая на секунду веки Джоанна представила, как Аарон снимает пиджак и встряхивает его.
– Только посмотрите на эти складки, – раздался голос парня с ворчливыми нотками – такими знакомыми и привычными! – Теперь придется так и носить мятым.
Она снова открыла глаза. Похоже, они находились в переулке. Вокруг нависали мрачные здания, ограничивая обзор северного берега. Через реку прямо напротив возвышался ничем не примечательный небоскреб. Со слишком большим количеством этажей для тысяча девятьсот двадцать третьего года. Джоанне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять значение открывшегося вида.
– Мы вернулись в двадцать первый век? – медленно произнесла она. – Домой?
Но на последнем слове сердце невольно сжалось. Смутное беспокойство
– Нет, – до ужаса невыразительным тоном подтвердил опасения Ник. Он стоял у выхода из переулка и теперь повернулся спиной к Джоанне, наблюдая за городом. Она почувствовала прилив страха. – Мы не дома.
Сердце забилось сильнее. С нарастающим трепетом она тоже направилась за здания и пораженно застыла при виде ошеломительного зрелища.
Под грозовым небом над рекой с западной стороны тянулся старый Лондонский мост. Его опоры укрощали водную гладь, разделяя на потоки, которые стремнинами проносились через арочные проемы. И в самом центре сооружения царило поместье Грейвов – красивое и кошмарное. Неправильное, словно диссонансная нота в песне.
С нарастающим ужасом Джоанна обвела взглядом линию горизонта. Собор Святого Павла теперь увенчивал не привычный купол, а острый, точно заточенная палка, шпиль. Архитектура превратилась в ту, которую удалось подсмотреть в разрывах: строения из черного кирпича напоминали викторианский стиль, но неуловимо отличались. Мрачный небоскреб, который Джоанна чуть ранее сочла ничем не примечательным, сейчас привлек ее внимание. Лучи солнца упали на стеклянный фасад, высвечивая витражный узор во всю стену. Крайне знакомый узор: морской змей, обвивавший кольцами корабль, – эмблема монстров.
– Нет, – помимо воли выдохнула Джоанна.
Теперь она замечала семейные гербы повсюду на домах: грифон, сгоревшее дерево. Гулявшие по пешеходной дорожке на противоположной стороне реки люди удивляли нарядами из разных эпох: твидовыми костюмами, средневековыми платьями, римскими туниками. Монстры были везде.
Джоанна повернула голову и наткнулась на взгляд темных – почти черных – глаз Ника.
– Это тот мир, который мы видели. Тот, который хотела создать Элеонора.
Мир, в котором правили монстры.
И который существовал только из-за Джоанны. Только потому, что Ник выбрал ее.
Она больше не могла ничего прочитать по его лицу, но могла догадаться, о чем он думал. Наверняка сожалел о своем решении спасти ее. Теперь, когда увидел собственными глазами, к чему оно привело…
Ник опустил взгляд и нахмурился. Потом наклонился и что-то подобрал. Кинжал с вытравленными на лезвии розами. Кинжал, которым убил Короля.
Клинок блестел, чистый и новый, будто никогда не пронзал ничье сердце. Джоанна внезапно осознала, что тело исчезло. Как и Оуэн. И еще кого-то из спутников не хватало…
– Где Том? – едва сдерживая отчаяние, выпалила она.
Когда она только очнулась, то предположила, что Хатауэй отправился на разведку, выйдя из переулка, но сейчас, стоя на открытом пространстве, не видела нигде огромную фигуру.
– Не здесь, – безжизненным тоном ответил Джейми, к ногам которого жался оставшийся без хозяина Фрэнки.
– Что? – прошептала Джоанна, наконец обращая внимание на то, чего не заметила раньше: молодой Лю едва держался и тяжело опирался на стену, потому что ноги подкашивались.