Совсем не герой
Шрифт:
Он положил руку мне на плечо. Мое сердце бешено заколотилось, когда он притянул меня к себе.
– Ник?
– Прошептал я.
– Ш-ш-ш, - успокаивающе произнес он, обнимая меня. Он погладил меня по волосам и поцеловал в макушку.
– Только это, хорошо? Я скучаю по этому.
Я закрыл глаза и проглотил комок в горле. Как он мог делать меня таким счастливым и в то же время таким печальным одновременно?
– Все в порядке? – спросил он.
– Если ты не хочешь...
– Это хорошо. Я тоже скучаю по этому.
– Я прижался
Только это.
Этого достаточно, подумал я.
На данный момент.
В ПЯТНИЦУ после Дня благодарения погода испортилась, и по мере того, как темнело небо, портилось и настроение Ника. Он выглядел подавленным, и я понятия не имел почему. Он старался изо всех сил поддержать свою семью, но я чувствовал, что за его веселой внешностью скрывается горе. В предыдущие дни я чувствовал близость с ним, но теперь он снова был отстраненным, хотя и по-прежнему дружелюбным. Я подумал, не связано ли это с тем, что мы обнимались на диване прошлой ночью, но заподозрил, что за этим кроется нечто большее.
Труви, казалось, тоже чувствовала его настроение, и несколько раз я замечал, как она наблюдает за ним, и выражение ее лица было таким же страдальческим, как и у него. Когда им пришло время уходить, он обнял мать так крепко, что я испугался, как бы он не причинил ей боль. Я с удивлением увидел слезы на его щеках.
– Ты ведь приедешь на Рождество, да?
– спросила она его, вытирая слезы, как сделала бы любая хорошая мать.
– Я бы не пропустил его.
– Ты же знаешь, что можешь взять с собой Оуэна.
Он кивнул, но я видел, что лучше ему от этого не стало. Это подтвердило то, что я уже подозревал: я был лишь малой частью того, что его беспокоило.
Труви, однако, не пришлось удивляться. Труви знала.
– Милый, - сказала она, дотрагиваясь ладонями до его щек, - перестань. Ты здоров сейчас и будешь здоров позже. У нас будет еще много других праздников.
– Мы этого не знаем.
– Я знаю, - сказала она. И снова поцеловала его.
– Увидимся на Рождество.
ДЕКАБРЬ обрушился на нас с минусовыми температурами и мокрым, обильным снегопадом, который сорвал все оставшиеся листья с деревьев и повалил ветки на землю. Мы с Ником продолжали выгуливать его собак каждый вечер после ужина, дрожа от холода, обхватив себя руками, чтобы согреться, но тот дух товарищества, который был у нас в День благодарения, исчез. Я начал замечать, как он наблюдает за мной. Иногда мне казалось, что он ждет, когда я подойду к нему поближе, возьму его за руку,
Мне потребовалось несколько дней, чтобы собраться с духом, но однажды вечером, когда мы сидели бок о бок и смотрели телевизор на его диване в окружении собак, я смог выдавить:
– Я бы хотел, чтобы ты поговорил со мной.
Он не смотрел на меня. Он едва моргнул. Его единственным движением было медленное поглаживание Бетти по голове.
– О чем?
– О том, что тебя беспокоит.
– Разве это не очевидно?
– Это только потому, что ты болен?
Он фыркнул с отвращением.
– Только потому? Разве это не достаточная причина?
– Но ты так изменился со Дня благодарения.
Он осунулся, злость, которую он пытался на меня излить, внезапно улетучилась.
– Для меня это всегда самое тяжелое время в году - между Днем благодарения и Рождеством.
В какой-то степени я мог это понять.
– Многие люди впадают в депрессию перед праздниками.
– Мне просто тяжело видеть своих родителей и гадать, проведу ли я с ними еще один праздник.
– Нет причин полагать, что ты этого не сделаешь.
– Нет причин полагать, что я это сделаю.
– Ник...
– Ты не понимаешь. Дело не только во мне. Дело в них. Я был молод, глуп и беспечен, а теперь я принес это, эту болезнь, в свою семью, как какое-то проклятие. Я чувствую, как моя мать наблюдает за мной, а отец взвешивает свои слова.
– Я думаю, тебе кажется.
– Я понял, что представлял, как люди пялятся на мою отсутствующую руку.
Он покачал головой.
– Это не так.
– Тогда это еще одна причина, по которой ты должен наслаждаться сейчас.
– Я глубоко вздохнул и потянулся, чтобы взять его за руку.
– Поэтому мы должны наслаждаться.
Он убрал руку, и что-то хрупкое внутри меня сломалось. Одним движением он разрушил каждую крупицу моей надежды. Я ненавидел то, как это было больно.
– Ник?
– У тебя все наоборот. Разве ты не видишь? Именно поэтому у нас ничего не получится. Именно поэтому тебе следует найти кого-нибудь другого. Потому что я не могу просить тебя проводить со мной каждый праздник, гадая, не последний ли он.
– А как же я? Я так понимаю, у меня нет права голоса в этом вопросе?
Он сжал челюсти, но ничего не ответил.
Однако я не мог его пожалеть. Не в этот раз. Я снова и снова соглашался с его доводами, но с каждым разом они становились все тоньше. Как нам обоим удастся исправить положение, когда мы оба были несчастны? Чем одиночество лучше счастья?
Я хотел потянуться к нему. Чтобы обнять его, поцеловать и утешить. Чтобы нарушить его границы, пока он не поймет, что я могу ему помочь. Но я не мог смириться с тем, что меня снова отвергнут.
Я встал, оттолкнув Бетти и Бонни.
– Куда ты идешь?