Совсем не прогрессор
Шрифт:
– Нет.
– Хм… Обычно теряется кусок памяти прямо перед происшествием. А ты у нас уникум. Служи первый год – я бы решил: сачок. А тебе какой смысл? Осенью на дембель. Месяца три в госпитале перекантуешься, и еще и третью категорию заслужил. А с записью о проблемах в голове как бы не свинтили назад, в пятую.
Вот этого он не понял, но промолчал. Лучше не показывать растерянности и не выдавать отсутствия знаний. А то ведь натурально запишут пятую. Что бы это ни означало. Информацией делиться надо дозированно. Потери памяти было не скрыть, да и растерялся первоначально. А теперь рассудок включился. Что такое сотрясение
– Глупо. Придется поверить в твою странную амнезию. Значит, так… Проверим голубчика по полной программе. Рефлексы ведь в норме. В репку не превратился. Память тоже сохранилась. Значит, нарушения отсутствуют. Прогоним еще раз через томографию, рентген, тесты. Лобные доли проверить, гематому скрытую поищем. Посмотрим. На диссертацию случай тянет, – он весело рассмеялся. – Хочешь прославиться?
– Нет. Я хочу знать, кто я такой.
– У… какой ты скучный… Низин Александр Константинович. Одна тысяча девятьсот семьдесят девятого года рождения. Старший сержант. Привезли из-за речки. Подрыв. Свалилось тебе на спину пол-скалы, и два легких ранения в ногу. Мясо слегка покарябало, и все. «Прыгун» виноват. В курсе, что есть такое?
– Стакан, набитый дробью, – автоматически ответил Низин, размышляя над именем. Совершенно ничего не колыхнуло на «Александра». Вот фамилия – другое дело. Сразу захотелось встать по стойке смирно и бодро заорать: «Я!» – При срабатывании подскакивает и бьет сверху. Даже если успел упасть, не помогает. Шарики летят не над землей, а вниз. При чем тут скала?
– Посмотри на свою спину – и все поймешь. Потому, видимо, и живой остался. Счастливчик. А подробностей я и сам не знаю. Для лечения не требуется. Отдыхай пока. Переваривай новости. Кто первый зашел в палату? – спросил неожиданно.
– Вы.
– А коек в палате сколько?
– Четыре, – недоумевая, ответил парень.
– Вот и замечательно. Дезориентации также не наблюдается. Не трусь, боец, – бодро сказал, – при благоприятном течении заболевания память постепенно восстанавливается. Галя, – сказал, обращаясь к казашке, – запроси полное дело в части. Любопытненький случай. Будем посмотреть. Зуйко, – тыча пальцем в мордатого, – еще раз без разрешения во двор намылишься – выпишу к чертовой матери. И не посмотрю на отсутствие метра кишок. Прямо в родную часть. Жрать перловку. Смотри у меня!
– А покурить можно? – спросил Низин уже в спину.
– Сколько стоит «Прима»? – остановившись, спросил врач.
– Четырнадцать копеек.
– А «Космос»?
– Семьдесят. Если в твердой пачке.
– У окна, – кинув ему початую синюю пачку с нарисованной ракетой, приказал. – В первый и последний раз. Считай, премия за интересный случай. Сейчас ты до туалета не доползешь.
– Правда ничего не помнишь? – жадно спросил загипсованный. Он так и стоял все время на костылях за спинами, уши только не шевелились от энергии, с которой подслушивал.
– Дай сигарету, – потребовал мордатый.
Тот еще тип. Совершенно не обезображенное работой мысли лицо со сломанным носом. И весь из себя могучий человечище, так и просящийся на плакат, пропагандирующий доблестную армию. Шея – бревно, кулаки размером и весом с гири.
– Вячеслав, – протягивая руку, назвался. – ВДВ. По небу летаем, все видим. Третий год, – подчеркнул интонацией. – А это Женька. Молодой.
– Зовите Сашкой, – произнес Низин и сразу понял –
И пройти-то пять шагов, держась за кроватные дужки, а уже спина вся мокрая. Ногу дергало, но вроде падать и подвывать от боли не тянуло. Ничего серьезного. Наступать больно. Присел осторожно на широкий подоконник и мимолетно посмотрел в окно. Привычное зрелище. Трехэтажные корпуса и заасфальтированный дворик с наглядной агитацией – «Решения правительства – в жизнь», «Будь готов к труду и обороне»… Лозунги интереса не вызывали. Зрелище насквозь привычное, как и отдельная курилка во дворе. Ящик с песком, крыша из жести. Стандарт.
– А это кто? – кивнув на по-прежнему неподвижное тело на койке, поинтересовался.
– Степной Игорь, чернота.
Вот тут пояснять не требовалось. Это он знал. Мотопехота. Десантники должны именоваться «шизами» за прыжки с неба. Нормальный человек такой фигней не занимается, а десант на парашютах последний раз был лет двадцать назад. Наманган? Он самый…
Не было никакого щелканья в голове, и знания о жизни не появились. Зато неизвестно из каких глубин появилась картинка.
Класс. Точно. Обычная доска с какими-то формулами мелом. Впереди мальчишеские стриженые затылки. Значит, он сидел в третьем ряду. Почему-то соседа не видно. Наверное, просто не занимает. Все внимание направлено вперед.
Прямо на учительском столе сидит худой человек в общевойсковой форме без погон. Уши оттопыренные, бровь пересекает маленький шрам, отчего постоянно кажется на лице удивление. Ноги в начищенных до блеска сапогах положил одну на другую. А в глазах неприятный холод.
– КГБ – организация дебильная, – говорит он, явно продолжая фразу, – со временем поймете. Додумались тоже спустить пар, разрешив создать при мечетях общества помощи. Переложить с государства на собственные плечи. Как будто не ясно, что они рано или поздно превратятся в рассадник радикалов. Кучкуются вместе и обмениваются идеями. И наличие стукачей здесь не поможет. Сейчас речь не об этом… Короче, ничего умнее не придумали, чем забрать Файзабаева прямо с проповеди. При всем честном народе. Хотели продемонстрировать, какие они все из себя.
Он скривился очень натурально, показывая отношение к действиям.
– Продемонстрировали. Глупость. Брать надо тихо, ночью. Особенно популярных людей. Или приехать сразу с ротой и всех возмущенно вякающих загрести заодно. Или пострелять. Это уж как задача поставлена. Страх – важнейшая составляющая подобных мероприятий. А то выйдет очередной Наманган. Муслимы взбесились. Воронок мусоров перевернули и самих патрульных в куски порвали. Вот гэбэшников ни хрена не жаль, а эти в чем виноваты? Отбили своего проповедника и на улицу пошли. Запомните на будущее – любой по отдельности думает о своей шкуре. Каждый взвешивает последствия. У него имеются жена, дети, работа. В толпе люди превращаются в зверей и теряют разум. Куда идет лидер – туда и толпа. А руководителей она выдвигает из себя моментально. Про иного никогда и не подумаешь, да он и сам про себя не подозревает. Они могут ненавидеть русских, но никогда не посмеют хоть что-то сделать. А тут тормоза ломаются. Поэтому и выход один – сила. Только жестокость способна переломить толпу. Она должна унюхать свою кровь. Сразу. Потом уже остановить сложно.