Совсем не прогрессор
Шрифт:
Ан нет. Дефекты отсутствуют. После перенесенной ЧМТ [3] различной степени тяжести весьма характерны нарушения временных параметров когнитивной деятельности, снижение внимания. У подопытного все в норме. Соображалка вполне работает. Тесты проходит на ура. На предложение изобразить фантастическое существо нарисовал нечто невообразимое со множеством клыков и зубов. Вполне нормальная реакция, так и в медицинских журналах пишут.
Забывчивость, типичная после сотрясения мозга, отсутствует. Что после ранения происходило, пересказывает во всех подробностях.
3
Черепно-мозговая
Идеальный пациент. Половина солдат, угодивших в госпиталь, страдает нервными расстройствами, а у него будто все по верхнему уровню. И меня это радует. Радует? Она даже перестала изучать текст. Вот именно. А в чем дело? Чего это меня так заело? Вроде никаких особых причин. Ай, девочка, да просто понравился. Сразу не дошло, а ведь на Васю чем-то похож. Не копия, а будто родной брат. Самое интересное, может так и оказаться. Знаю я эти детдома и как туда попадают.
Хотя глупость. Не те люди, чтобы сына бросать. Противные, заучившие вусмерть свои идеологические догмы, но ребенка не бросили бы. Зачем зря наговаривать.
Так… Нарушение сна отсутствует. Еще один симптом ЧМТ не подтвердился. Тоже интересно. Спит как сурок. Или медведь зимой. Круглые сутки. Полезно вообще-то. Вроде во сне ему что-то вспоминается. Толком объяснить не может или не хочет. Но хоть не орет «Несите патроны!» и «Я этим сукам!..». Спокойный.
Ретроградная амнезия – дело странное. Иногда память быстро возвращается, иногда проходят месяцы и даже годы. Если кроме этого последствий не наблюдается – ерунда. Под статью подводить не будут. Запишут в медицинскую карточку про периодический контроль, и все. На последующую жизнь не влияет. Хотя случается, через десятилетие контузия аукается.
– А, ты уже здесь, – пробурчал мужской голос.
Галина вздрогнула от неожиданности и подняла голову.
– Работаешь, – сказал прислонившийся к притолоке Титаренко.
Вид у него был самый обычный. Расстегнутый ворот форменной рубахи и криво сидящий халат в подозрительных пятнах. Когда он оторвался от стены и, слегка шатнувшись, направился к столу, она поняла: опять выпил. Вонючий выхлоп изо рта не удивил. Совершенно нормальное состояние. Проблема одна – чем дальше, тем хуже. Она еще помнила времена, когда он если и принимал на грудь, так не на работе.
Замечательный диагност и неплохой человек, искренне заботящийся о больных и раненых, – и гарнизонная служба без малейших шансов на продвижение. Здесь пьют все. Многие спиваются. К красным рожам, дикому поведению и семейным скандалам она привыкла давно. Титаренко было жалко. Человек не хуже нее видел, куда катится, и не желал остановиться. Сломался. Вот как завернули рапорт о переводе в Военно-медицинскую академию, так и запил. И ведь не сам напрашивался: сверху запросили именно его. Да здешнему генералу все эти мерехлюндии до того самого места. Пожелал сгноить здесь – сгноит. Пиши хоть сто тыщ рапортов. От него по инструкции зависит резолюция на повышение категории, и он никогда не подпишет. Уж очень ему не нравится словосочетание Иван Иосифович. Скот вроде ее бывшего тестя. Не заслуги, а анкета интересует. Как будто мужик выбирал родителей. Не умотал папа на манер остальных в дальние края, так радоваться надо – патриот. Нет, все равно есть в нем для кадровиков нечто подозрительное.
– Кузнецова из третьей
Калина послушно кивнула. Почему он ей дает указания, а не делился с Пазенко, переспрашивать мысли не возникло. Тому на всех плевать. Начальник. А тут еще и выходной. Закроется в кабинете – и спать завалится.
– За Степным к концу недели машина придет, – помолчав, добавил Иван Иосифович. – Я дозвонился. Сколько можно его здесь держать. Давно пора переводить в реабилитацию.
– Он…
– Да, – сказал Титаренко с досадой, – я знаю. А что делать? Майор на каждой планерке визжит – показатели портит и место занимает. Ладно, еще этот новенький его есть заставляет и регулярно беседует. Вроде начал выплывать. Может, там легче будет. Среди таких же. Почему мать не приехала?
– Я посылала телеграмму. И в военкомат.
– Я знаю. Тошно мне, – пожаловался. – Ничего сделать было нельзя, а все равно тошно. Молодой пацан, а жизнь под откос.
В открытую дверь проскользнула Люба и радостно поздоровалась. С утра у нее всегда было прекрасное настроение.
– Здрасьте, – недовольно буркнул Титаренко. – Я пошел. – Он распрямился и замер в полоборота: – Слушай, все спросить хочу: почему ты вечно в форме ходишь? Даже не на работе? Какая радость разгуливать в погонах прапорщика?
Только пьяный мог спросить, подумала Галина. На соседних этажах живем, а тут в голову премудрую стукнуло.
– А чтоб видно было, – глядя ему в глаза, сказала, – Иван Иосифович, – отчество произнесла подчеркнуто. – Район такой. Бить будут не по паспорту, а по морде.
– Кто ж тебя не знает в гарнизоне! – он махнул рукой. – А, – и вышел, не прощаясь.
Ну что хотел, то и получил. А до Любы не дошло. Оно и к лучшему.
– Майор не появлялся? – оживлено спросила та.
– Нет пока.
– Вот и прекрасно.
Дальше она начала творить свой обычный звуковой фон. Ее сейчас перебивать нельзя. Расстроится. В нужных местах удивляться и вопросительно мычать. Иначе будет потом весь день дуться. Жалко, что ли, пару раз поддакнуть.
Подробный отчет о вчерашнем дне. Общение с матерью. Кухня, магазины. При этом она сноровисто раскладывала таблетки по маленьким стаканчикам. Галина ставила галочки возле соответствующего имени. С этим делом было строго. Лекарства – вещь опасная. А в серьезных заведениях и наркотики присутствуют. Иные не слишком умные солдатики норовили наглотаться или, наоборот, выплюнуть. Кто не торопился в родную часть, кому захотелось дури попробовать. Люди разные, и побуждения очень редко высокоморальны и духовны.
Да и за дверью госпиталя за иные таблетки могли неплохо заплатить. Не столь большая сложность вколоть глюкозу вместо морфина и толкнуть ампулу налево. Поэтому они всегда этим занимались вдвоем. Для контроля. Она еще в медучилище видела кино из американской жизни. Режиссер был страшно прогрессивный, и жизнь в Штатах ужасна, но запомнилось, как тамошние мусора всегда ходили вдвоем. Вот на собственном примере и догадалась о причине. Чтобы один всегда имел возможность настучать на второго. Будь хоть три раза друзьями, но когда всерьез надавят, никуда не денешься. Свидетель. Уже так легко на лапу не возьмешь. Им и смены постоянно меняли наверняка из тех же соображений.