Совсем того!
Шрифт:
— А ваши старания только возбуждают в ней желание принимать. Идея огня в камине превосходна. А когда вы переставили журнальный столик и стулья, комната заиграла, будто ею занимался дизайнер…
— Филипп срезает столько сухих веток, жалко их выбрасывать, можно ведь время от времени разжигать огонь, особенно в холодное время года.
— «Филипп»… — заметила кухарка. — Быстро же вы нашли общий язык. Рыбак рыбака видит издалека.
— Но ведь я вам первой предложил называть друг друга по имени, мадам Одиль. Если бы вы согласились,
Одиль подняла с пола миску, тщательно вылизанную Мефистофелем.
Блейк, вздохнув, тяжело опустился на стул.
— Ног под собой не чую…
Кухарка продолжала хлопотать возле плиты. Потом открыла один из навесных шкафов и встала на цыпочки, чтобы достать сотейник.
— Могу я высказать свое мнение? — спросил Блейк.
— Почему же нет, говорите.
— Зачем вы кладете посуду, которую часто используете, на самые высокие полки, а огромные кастрюли — на нижние? Поменяйте их местами. Так вы сэкономите себе…
Одиль грохнула сотейник на столешницу и встала перед Блейком, опираясь рукой на стол, словно нажимая на ручку утюга. Она находилась так близко, что Блейк мог разглядеть выражение ее лица без очков.
— Послушайте-ка меня, месье дизайнер и распорядитель огня: вы еще и двух недель здесь не проработали, а уже имеете наглость учить меня, как ставить мои кастрюли у меня на кухне! Кем вы себя возомнили?
— Не сердитесь, просто я хотел дать совет, как уменьшить нагрузку на спину…
— Так вот, не беспокойтесь о моей спине, и все будет в порядке!
Блейк не настаивал. Одиль подала ему ужин — мясное рагу с разогретыми овощами. Когда она отвернулась, Эндрю обратился к Мефистофелю:
— Ты-то поласковее будешь. Хочешь, поглажу? Кот повернул к нему голову.
— Иди, мой хороший, я тебе еще немного мясца дам… Кот поднялся, слегка потянулся и своей великолепной кошачьей походкой приблизился к Эндрю. Тот поднял его и положил себе на колени. Одиль вся кипела.
— Э, да ты не потолстел ли немножко? — шепотом спросил Блейк. — Тебе надо заняться гимнастикой. Еда у тебя очень уж вкусная, это сущая правда…
Одиль взорвалась. Кот мигом спрыгнул с колен и убежал.
— Когда едят, животных не тискают — это раз! — бушевала Одиль. — Ничего он не растолстел, у него просто мех густой — это два…
— Растолстел, растолстел, точно вам говорю, я почувствовал…
— И три… — Крик Одиль перешел в вопль: — Если моя еда вам не нравится, можете готовить себе сами!
Схватив тарелку Блейка, она выбросила ее содержимое в мусорное ведро.
— Зачем вы это сделали? — попытался возразить Блейк. — Я же не сказал, что это невкусно, я ведь даже не попробовал. Я как раз и говорю, что вы должны давать свободу своей фантазии, готовить так, как подсказывает вам ваше чутье, как вы готовите для Мефистофеля. И потом, мне казалось, что у котов не мех, а шерсть…
— Убирайтесь
Если бы Эндрю было на шестьдесят лет меньше, он поднялся бы в свою комнату, позабыв про ужин. Но, будучи человеком умудренным жизненным опытом, он решил раздобыть кусок хлеба у управляющего.
22
Мышечная боль, мучившая Блейка в первые дни, прошла, и теперь, шагая по дорожке в глубину парка, он признавался самому себе, что чувствует себя гораздо бодрее и увереннее. Он даже помнил, где его поджидают те или иные ловушки. Размышляя о своей стычке с Одиль, он улыбался. Странно, но он совсем не обижался на нее.
Блейк постучал в дверь Манье. Юпла тотчас же принялась лаять, но хозяин не вышел открывать. Блейк посмотрел по сторонам. В только что сгустившейся тьме трудно было что-либо разглядеть.
— Филипп? — позвал Блейк, обратившись в сторону парка.
Ответа не последовало. Вдруг дверь открылась, и Юпла бросилась к ногам гостя. Блейк потрепал псину по холке, в то время как та обнюхивала его брюки, явно заинтригованная запахом Мефистофеля.
— Добрый вечер, Эндрю, я не ожидал…
— Одиль выставила меня за дверь, потому что я посмел сделать ей замечание, вот я и пришел просить у тебя убежище.
— Для политических беженцев у меня двери всегда открыты. Заходи.
Несмотря на шутку, Филипп был не очень рад гостю. Блейк это заметил.
— Я тебе не помешал?
— Я собирался ужинать. Разделим то, что приготовила мне Одиль.
— Что-то вроде овощного рагу с мясом, но я толком не разглядел.
Эндрю выдвинул стул и сел. Юпла металась между столом и закрытой дверью в соседнюю комнату.
— Ты прав, надо наладить домофон между буфетной и моим домом, — сказал Манье, — так будет проще.
Пока в микроволновке грелся ужин, Филипп поставил тарелки и приборы.
— Извини, я на минутку, — вдруг сказал он, — кажется, забыл закрыть окно в ванной. Не хочу, чтобы какой-нибудь зверек забрался.
Он скрылся в соседней комнате. Юпла последовала было за ним, но Манье оттолкнул собаку и аккуратно закрыл за собой дверь. Псина осталась стоять возле нее, пристально глядя на ручку и виляя хвостом.
— Тебе тоже это кажется странным? — обратился к ней Блейк. — Но ты ведь знаешь то, чего не знаю я.
Манье быстро вернулся, ничуть не менее озабоченный.
— У меня, случается, крыша немного едет, — бросил он в качестве извинения.
Он разложил ужин по тарелкам.
— Так ты говоришь, Одиль опять распсиховалась?
— Она заводится с пол-оборота. А я, по правде сказать, люблю ее дразнить.
Манье сел и попробовал блюдо.
— Приятного аппетита, — сказал Эндрю, — и спасибо, что приютил.
Отправив в рот по куску, мужчины переглянулись.
— Мне это напоминает заводскую столовку, — сказал Манье.