Совсем того!
Шрифт:
— А мне — один маленький ресторанчик, который полиция закрыла, потому что там готовили из крысятины.
— Исключено, Эндрю, Одиль слишком боится мышей.
— На войне как на войне… У вас говорят «ням-ням», так?
— Верно. А у вас?
— «Юм-юм».
— Забавно! Совершенно по-разному передаем звуки.
— Какие звуки? Ты что, считаешь, что петух действительно кричит «кокорико»?
— У вас он как кричит? Куэн-куэн?
— Кок-э-дудл-ду.
— Бедная птица! Чем вы ее кормите-то?
Грохот, донесшийся из соседней комнаты, заставил Манье вздрогнуть. Он бросился
— Я не виноват! — защищался ребенок.
Когда дверь открылась, Манье был мертвенно бледен. Юпла бросилась в комнату. На пороге появился паренек лет четырнадцати, черноволосый, с матовым лицом. Филипп умоляюще смотрел на Эндрю.
— Только не подумай ничего такого, я тебе все объясню.
— С чего это я должен что-то подумать. Я нагрянул к тебе неожиданно. Если ты прячешь ребенка, это твое дело…
— Он мне не отец! — воскликнул мальчишка, нисколько не смущаясь.
— Добрый вечер, молодой человек, — сказал ему Блейк. — Меня зовут Эндрю, а вас?
— Янис. Я живу в Туртереле, дом два. Если вы пришли… Филипп знаком велел ему помолчать.
— Янис помогает мне делать покупки, — пояснил он. — Вот и все.
Блейк взглядом изучал ребенка: худенький, невысокий… Это его он видел с холма как-то вечером. Филипп поставил третью тарелку.
— Янис, возьми в комнате табурет и сядь поешь с нами. Управляющий разделил свою порцию пополам и со вздохом опустился на стул.
— Мне бы не хотелось, чтоб вы рассказали кому-нибудь в замке…
— В случае больших потрясений опять переходим на «вы»?
— Это непростая история.
— Никто не вынуждает тебя ее рассказывать. Все нормально.
Мальчик вернулся с табуреткой и мячиком для собаки, которая уже прыгала, стараясь его схватить.
— Я познакомился с Янисом больше года назад, — начал Филипп. — В супермаркете недалеко от его дома. Я езжу туда на велосипеде, это ближе всего. Если срезать по лесу, приедешь в верхнюю часть города, к самым домам. Но это неважно. Был четверг, я набирал продукты, а его как раз сцапали за то, что он стащил пакет с печеньем и спрятал его под майкой.
— Я собирался заплатить, — возразил ребенок, — клянусь, я собирался заплатить!
— Не клянись, Янис, — проворчал Манье. — У тебя не было денег, и ты хотел улизнуть из магазина, но охранники тебя остановили.
— Неправда…
Филипп покачал головой и продолжал:
— Когда я увидел его в руках охранников, мне стало его жалко. Я заплатил за печенье, чтобы они его отпустили. Ну а потом, чтобы занять его делом, я предложил ему помогать мне.
— Вы сказали помочь один раз, — продолжал возмущаться мальчишка. — Я должен был помочь вам донести покупки один раз, а потом вы пригрозили, что все расскажете моей матери, если я не стану помогать вам дальше.
Манье, смущенный, встал:
— Не все так просто.
— И с тех пор, — резюмировал Блейк, — мальчик ходит по магазинам вместо вас.
— И притаскиваю сумки сюда! — уточнил Янис. Филипп сделал вид, что негодует:
— Признайся, что я с тобой обхожусь не так уж плохо! Я тебя кормлю и даю тебе немного денег.
— А
— Я туда почти не хожу.
— Там таких много, кто в школу не ходит, — сказал Манье. — Янис и другие дети из городка по большей части предоставлены самим себе…
— Ты, наверное, голодный, — сказал Блейк мальчугану. — Ешь.
Ребенок схватил вилку и быстро очистил тарелку. Мужчины смотрели, с какой жадностью он ест. Едва он закончил, как посмотрел на часы:
— Мне пора, мать скоро вернется.
— Тогда беги, — посоветовал Филипп. — У тебя есть список на послезавтра?
— No problemo, — ответил мальчуган.
Он опустился на колени, чтобы попрощаться с собакой, засмеялся, когда Юпла ткнулась мордой ему в шею, потом встал и вышел из дому.
Манье не решался смотреть на Эндрю.
— Я знаю, что ты думаешь, — сказал управляющий. — Ты презираешь меня за то, что я воспользовался ситуацией. И что мальчишка должен заниматься другим, а не работать на меня.
— Эти слова сказал не я, а твоя совесть, Филипп. Что касается меня, то я думаю, что мы должны постараться сделать для парня что-нибудь действительно полезное.
23
Мадам Бовилье просматривала почту: рекламные рассылки и прочую дребедень — всякие пробники, ненужные презенты… Опять пришли каталоги… и еще два письма из банка. Мадам Бовилье вскрыла их с такой поспешностью, что даже не воспользовалась разрезным ножом. Похоже было, что она забыла о присутствии Эндрю. Пробежав глазами несколько страниц, она остановилась на последней. Лицо ее приняло необычное выражение. Эндрю не мог дать ему точное определение, но ясно было одно: мадам Бовилье испытывала беспокойство. Она принялась за второе письмо, занимающее всего одну страницу. Прочитав его, она отправила оба в ящик письменного стола и, через силу улыбнувшись, стала разглядывать буклеты.
За короткое время, проведенное здесь, Эндрю успел полюбить этот странный церемониал. Его по-прежнему возмущали лживые посулы, содержащиеся в почтовых посланиях, и приводила в замешательство реакция Мадам, слишком серьезно ко всему этому относившейся, однако это почти ежедневное занятие давало ему возможность изучать женщину, все больше возбуждавшую его любопытство. С неподдельной радостью она распаковывала грошовые подарки и красочно разрекламированные новинки, ставила их в ряд перед собой и разглядывала точно военные трофеи. Бесконечно повторяющееся Рождество и пустяки-сюрпризы.
Как и каждое утро, Эндрю предстояло покинуть кабинет Мадам с пачкой корреспонденции, на которую надо было ответить. Как и каждое утро, на пороге Мадам окликнет его, чтобы проинформировать о «главном пункте», о котором она забыла ему сказать. В этот раз, однако, Блейк решил ее опередить.
— Что касается домофонов, хочу вам сказать, что мы с Филиппом сможем их наладить совершенно бесплатно. Мы уже придумали, как это сделать. Кроме того, я предлагаю, когда вы сочтете возможным, установить на калитке видеофон с контролем открывания. Это не должно стоить слишком дорого.