Создатели континентов
Шрифт:
— Нет. Я успела только познакомиться с ней. Она такая рыженькая.
— Хм. Должно быть, наш соперник — этот Бергерат. Вроде я его где-то видел: три года назад он был представителем Томазелли на выставке в Нью-Йорке. Высокий брюнет — ты как раз от таких тащишься…
— Ни от кого я не тащусь! У тебя просто нервишки пошаливают…
— О'кей. Будем считать, что я ничего не говорил. Он ловкач еще тот, насколько я помню: не успели мы и глазом моргнуть, как пристроил их новые вещички в нью-йоркские магазины.
Силья посмотрела
— Фиассаки мы знаем. Этот Кичик, наверное, коренной обитатель Тота. На кого хоть они похожи?
— Их иногда называют крысоподобными обезьянами. Около метра ростом, семь пальцев на каждой руке.
— Какая мерзость!
Дверь снова открылась, и в сопровождении стюарда вошел негр, который оказался С. Мпанде. После процедуры знакомства Чапман сказал:
— Как насчет того, чтобы я занял верхнюю полку, мистер Мпанде? По-моему, мне будет легче туда забраться?
Мпанде похлопал себя по брюшку и прокхекал:
— Лады, старина.
— До встречи, Си, — попрощался с Сильей Чапман.
Первые несколько часов после взлета, с их перегрузками, Чапман провел на койке. Потом он решил прогуляться по кораблю. В дальнем конце узкого коридора, огибающего кольцом нос корабля, согласно табличке на бразильско-португальском языке, хранился крупный багаж пассажиров. Дверь была закрыта на обычный вставной замок.
Пройдя по коридору в другую сторону, Чапман нашел небольшой салон с двумя маленькими столиками. За одним из них уже началась игра между тремя людьми и тотианцем, чьи многочисленные пальца ловко перебирали карты.
Высокий молодой брюнет слегка повернулся и приподнялся, чтобы протянуть руку, украшенную большим безвкусным кольцом:
— Пгивет, мистер Чапман! Мы ведь встречались на выставке в Нью-Йорке?
— Здорово, Жан-Жак. Собрался на Осирис — проворачивать свои делишки?
— Может, что и получится. Подозреваю, что мы летим туда за одним и тем же.
— Везешь коллекцию летней одежды?
— Для занятий спортом, если точнее. Забавно, да? Что за блажь тебе в голову взбрела — держать чемодан с образцами у себя в каюте?
— Подумал, что на борту могут оказаться прыткие ребята вроде тебя… — усмехнулся Чапман.
— То-то я и вижу, ха-ха! По-моему же, замки капитана Альмейды у нас на корабле достаточно надежны, чтобы никто не мог приникнуть, куда его не просят. У меня интересных вещичек, которые следовало бы держать у себя в каюте, столько, что одним чемоданом не обойтись.
— Не сомневаюсь. Но судя по тому, что у нас на борту только три женщины…
— Совершеннейшая верность! Правда, есть небольшая неувязочка, забавная такая. Ты назвал такую точную цифру. Но ведь не считал Кичика, который и не мужчина, и не женщина.
— И то и другое, — проклекотал тотианец. — Вы мне не завидуете? Тройка пик.
Из-за тесноты на корабле оградить Силью от общения было невозможно. Она познакомилась с пассажирами,
Мпанде был сам не свой до игры в карты, и Чапман улучил момент, чтобы спокойно поговорить в каюте с манекенщицей.
— Я хочу посмотреть, что находится в чемодане Бергерата.
— Как, ведь он на замке?
— А ты не знала, что я когда-то работал механиком по замкам?
— Слушай, Като, не надо снова что-то такое начинать. Вспомни, что с тобой было в случае с тем аргентинским игроком в поло…
— Не лезь не в свое дело! Я же не сказал, что собираюсь что-то сделать с содержимым чемодана? Разве не так?
— Не сказал, но я думаю…
— И я знаю Жан-Жака: он человеческого обращения не понимает, только язык кулаков.
— По-моему, он такой милый!
— Ха-ха! Ты его еще не знаешь.
Чапман прошел по коридору и стал изучать дверь багажного отсека. После этого он начал со скучающим видом шататься по кораблю, пока не встретил Зулоагу, главного инженера «Комоэс».
— Можно мне здесь все осмотреть? — спросил он, представившись.
— Весьма сожалею, правила «Вигенс Интерпланетарис» строжайше запрещают пассажирам заходить в двигательные отсеки.
— А как тогда насчет ремонтных служб? Там я ничего повредить не смогу.
Зулоага погрозил ему пальцем и сказал, мешая английские слова с португальскими:
— Вы, Americanos do Norte, всегда сразу начинаете везде совать свой нос, едва попадете на корабль. Похоже, от этого вы чувствуете себя смелыми. Ну ладно, пойдем посмотрим нашу маленькую мастерскую.
В ремонтном отсеке Чапман познакомился с главным механиком Густафсоном. Зулоага ушел, оставив их осматривать приборы и инструменты. Когда Чапман через полчаса уходил, у него был кусок воска и моток толстой проволоки, который он незаметно сунул себе в карман.
Убедившись, что в коридоре никого нет, Чапман стал разбираться с замком, пытаясь понять, что у него внутри. Для начала он сунул проволоку в замочную скважину, чтобы определить, насколько она глубока.
Время на корабле тянулось медленно, и некоторые пассажиры дремали, выпив снотворное, а другие продолжали играть в карты. Фиассаки, когти которого были слишком острыми, чтобы держать карты, сидел, согнувшись, в углу салона, с хвостом, вытянувшимся вверх вдоль стены, листая сентиментальные земные романы, которые прихватил с собой в дорогу.
Чапман, выдержав необходимое время, нашел повод, чтобы снова заглянуть в ремонтный отсек. Там он выпросил у Густафсона два титановых прутка и начал стучать по ним молотком и изгибать, чтобы придать им нужную форму. Густафсон, похоже, поверил в неправдоподобную историю, что это было нужно для небольшого радиоприемника Чапмана.