Созвездие Девы
Шрифт:
Расстроенная Марья Васильевна собралась набрать человеку, способному развеселить и зимой, и летом (в крайнем случае, с ним всегда можно всласть наругаться), но вспомнила, что его нет на месте. Негатив настойчиво требовал выхода. Сонечка и прочие инфузории боятся ее до дрожи в коленных чашечках, какой прок орать на них? Мельников спокоен как слон и отвечает односложно – с ним не поспоришь. Единственный человек, готовый бросить ей вызов, прохлаждается неизвестно где. Лично отпустила, дура. Печорина, что ли, пригласить? Тот пускай и не ругается, зато загрузить может.
– Мария Васильевна, к вам Евгений Бенедиктович.
На ловца и зверь бежит. Ведьма сочла это добрым знаком.
– Пусть войдет.
Печорин хмуро поздоровался с начальницей и, не утруждая себя предисловиями, передал ей исписанный убористым почерком лист бумаги.
– Стихи мне посветил? «Твои глаза на звезды не похожи…» и прочая шекспировщина?
Она наскоро пробежала листок глазами.
– То есть как это «по собственному желанию»?! С чего это ты вдруг увольняться собрался?
– Если многоуважаемая Мария Васильевна соблаговолит дочитать до конца, то причину там найдет. Положенные две недели я отработаю, – бесстрастно ответил вампир.
Крамолова смерила его уничтожающим взглядом, но заявление об уходе пересмотрела.
– Да какие, к чертям, «семейные обстоятельства»?! Я этого не подпишу, – разорванная в клочья бумага полетела в корзину. – Где ты предлагаешь искать нового стоматолога? Они, то есть, вы, на дорогах не валяются. Вот приведешь мне подходящую кандидатуру, тогда и посмотрим, а сейчас иди работай. Вы со своими «обстоятельствами» у меня уже вот где, – она провела ладонью по горлу.
Печорин молчал. Написать новое заявление он успеет, а главной ведьме сейчас нужен хороший скандал. Разрядиться за чужой счет и спокойно вернуться к труду и обороне. Чудесный план, вот только ругаться с Крамоловой не намерен.
– Слушай, доктор Дракула, может, тебе карьерного роста не хватает? – с надеждой спросила Мария. – Так давай мы тебе повышение организуем. Я всегда «за»!
– Да на кой хрен мне повышение, сама подумай!
Действительно, когда работаешь сразу в двух местах, причем, один заработок почти втрое превышает другой, карьерный рост и личностное ориентирование как-то без надобности.
– А что тогда? Пациенты достали? Поцапался с кем-то? График не устраивает – что?!
– Зря ты заявление порвала, баба Маша. Там все было очень живописно, с подробностями.
– Все дороги ведут в Рязань? Вторая родина, как-никак. Сколько лет ты там прожил? – поинтересовалась ведьма.
– Чуть больше двадцати лет, но возвращаюсь я на первую родину.
– Продался конкурентам, – шутливо расшифровала Мария Васильевна. – Хорошо, ковбой, сделаем так: филькину грамоту я, так уж и быть, подпишу, но у тебя есть шанс остаться. За две недели не передумаешь – скатертью дорога… Что смотришь, как Малышев на справочник по акушерству? Думал, уговаривать тебя буду? Больно надо! Переписывай свою бурду, пока я не передумала.
Тишина нарушалась лишь шуршанием бумаги, тиканьем часов и постукиванием по столу кончиков ногтей главврача.
– За это надо выпить, – заявила она, открывая верхнюю полку шкафа с отдельной дверцей. – У меня есть вискарь, коньяк, вишневая наливка, сухое вино и немного водки. Ты чего будешь?
– Я нынче не пью.
– ?! – Крамолова едва не выронила бутыль. – То есть как?!
– А вот так.
– Ну-ка, ну-ка, – вернув на место выпивку, она подкатила свое кресло поближе и уселась, подперев голову руками, готовая внимать, – рассказывай, что такого в лесу скончалось…
В итоге напились в хлам. Крамолова узнала о тяжкой вампирской доле, прониклась и в свою очередь поведала о том, какая она несчастная. Что все мужики козлы, кроме одного: тот олень. Что ведет она себя как ненормальная девочка, которой нафиг сдалась кукольная фабрика, а нужна та единственная кукла, что не продается, сколько за нее не предлагай. Что и умного, и красивого нынче не найдешь, проще объединить Дом моделей с библиотекой. Что она уже на людей бросается, хоть отдаленно похожих…
Встревоженную шумом секретаршу послали туда, куда Макар телят не гонял и еще дальше. Софья Геннадьевна на цыпочках подкралась к двери и заперла кабинет снаружи. Больница впервые за эти месяцы вздохнула спокойно.
«Угадай, кто?!». Далее следовали очень знакомый смех и характерный стук по дереву, а затем всё повторялось снова. «Угадая» с пятого-шестого до меня дошло, что звонит телефон Артемия и, судя по мелодии контакта, не спится кому-то из нашей фантастической четверки. Абонент вызываемого аппарата брать трубку не спешил. С сожалением оторвав голову от подушки, я огляделась. Так и есть, спит на животе, уткнувшись лицом в подушку и обняв оную руками. Научно доказано: когда Воропаев спит в такой позе, можно репетировать майский парад – не проснется.
Брать или не брать – вот в чем вопрос. Абоненту-то всё равно, а вот мне начинает действовать на нервы. Учитывая упорство звонящего, на том конце провода наверняка Слава Сологуб…
Сдалась. Неповторимый смех дятла Вуди доносился откуда-то справа: телефон случайно выскользнул из поясной сумки и уполз под кровать на виброзвонке. Что и требовалось доказать, Сологуб.
– Алло! – прошипела я, не решаясь зарычать во весь голос.
– Артемий Петрович, здрасьте! Простите, если отвлекаю…
Чтобы перепутать меня с Воропаевым, нужно родиться либо глухим, либо Сологубом Ярославом Витальевичем.
– Ярослав Витальевич, бриллиант души моей, вы на часы смотрите?!
– Изз-вините, – заикнулась трубка, – просто я п-подумал, что в полпервого уже культурно.
– Как полпервого?! – я осеклась. – Говорите, что там у вас, и идите, трудитесь.
Трезвонил доблестный интерн из-за сущей ерунды, однако с этой ерундой он собирался сунуться к Крамоловой, если вдруг не дозвонится. Благо, главврача сегодня «ни для кого нет», и дотошный коллега избежал страшных мук.