Созвездие для Шелл
Шрифт:
– Я никому не говорила о последних событиях, – лукавлю я, заглушая голос совести, который шепчет имя Софи.
Питер уже собирается что-то спросить, но его отвлекает ехидный голос:
– Опа, омежка снова пытается выйти из френдзоны.
Нейтан Пирс. Как жаль, что он ещё не издох.
Прямо на моих глазах всякие эмоции на лице Питера обращаются в затравленное, смиренное выражение. Эта перемена происходит в нём так быстро, что мне всерьёз становится страшно за друга.
Я медленно поворачиваюсь назад и сталкиваюсь с улыбкой-оскалом. Нейт ничуть не изменился с того времени, как я видела его в
Потому что Нейт травит моего друга с самого первого курса.
– Эти уроды снова цепляют тебя? – прямо спрашиваю я у Питера, лишь слегка повернув к нему голову. При этом я не свожу глаз с Нейта, на что он фыркает от смеха.
Пусть веселится.
Я лишь раз кидаю взгляд в сторону телохранителя, незаметно стоящего в стороне. Айден коротко кивает, ожидая приказа. Меня несказанно радует, что он не лезет, куда не просят. Пожалуй, впервые с момента нашего скомканного знакомства я нахожу его существование не совсем сугубо негативным. Вот бы он всегда держал свою самостоятельность при себе, а не как это было с кабинетом декана.
– Всё хорошо, Шелл, – тут же вступается Питер позади меня. – Пойдём отсюда.
– Значит, цепляют, – вздыхаю я. – Стоило только пару-тройку недель тут не появляться, а эти шакалы снова распоясались.
Гнев скользит по моим венам, предавая сил. Я криво улыбаюсь и направляюсь прямиком к Нейту. Он выше меня на целую голову, и когда я оказываюсь почти вплотную, мне приходится смотреть снизу вверх. Однако нечто внушительное плескается в моих глазах, отчего Нейт теряет прежнюю самодовольную улыбку.
О да. Нет зрелища более жуткого, чем человек, который готов выгрызть тебе глотку от того, насколько ему страшно просто находиться так близко.
Я могла бы сказать, что не боюсь Нейта за его выходки и издевательства, которыми он и его компания травят младших или слабых. Могла бы уверять себя, что не боюсь Нейта за его влиятельность, наглость и обеспеченную за счет богатых родителей безнаказанность. Могла бы верить, что не боюсь Нейта за то, что он парень.
Но всё это ложь. Мне знаком страх. Он часто управляет мной в последние добрых полгода. Но, если быть честной, как же я устала бояться.
В человеческом страхе, чувстве столь низменном и пристыженном, есть один неоспоримый плюс: его легко превратить в гнев. А гнев прекрасно трансформируется в силу. Она – в защиту. А та – в безопасность. И тогда страх медленно, но исчезает, словно сгоревшее в двигателе топливо. Эту цепочку я прознала ещё с малых лет, но владеть её элементами в совершенстве научилась совсем недавно.
Главная сложность этого метода заключается в непредусмотренных последствиях при привыкании. Если ошибешься хотя бы в одном элементе, переборщив или не справившись… всё может пойти под откос. Так и рождается неконтролируемая агрессия, срывы и социопатия.
Поэтому я всегда стараюсь держать свои эмоции в узде.
Ведь никто.
И никогда.
Не должен видеть.
С чего начинается эта цепочка.
Никто не должен
– Давно проблем не было, Нейт? – ядовито улыбаюсь я, чуть наклонив голову вбок, будто бы разглядываю юношу с любопытством.
Нейт возвращает свою излюбленную усмешку и наклоняется вперёд, чтобы приблизиться к моему лицу. Его дыхание обдаёт меня ароматом мятной жвачки.
– Не дерзи так, будто бы можешь их обеспечить, – почти ласково советует Нейт.
Страх сдавливает виски. Я улыбаюсь диковато, почти скалюсь, и собираю в кулак всю преобразованную силу.
Но её никак не хватает.
Когда оскал начинает спадать с моих губ, я бросаю быстрый взгляд на Айдена. Его поза кажется напряжённой, а взгляд неотрывно прикован ко мне.
Ну уж нет. Я не позволю этому истукану вмешиваться за меня, как за малолетнюю обиженную девочку.
Я возвращаю взгляд на Нейта, растягиваю губы в улыбке и делаю голос погромче. Пусть меня слышат как можно больше людей.
– Причём тут я, Нейтан? Ты и сам прекрасно справляешься. Ты собрал вокруг себя армию драных шлюшек и готов отлизывать каждой из них, лишь бы заслужить чьё-то восхищение и обожание. – Я улыбаюсь ещё шире, почти ласково, и протягиваю: – Потому что на самом деле, Нейт, ты абсолютно ничего из себя не представляешь. Ты – та самая проблема.
Вокруг нас раздаётся смех – находящиеся поблизости студенты с интересом наблюдали за нашим столкновением. Кто-то прыскает даже за спиной Нейта – кажется, один из его извечной компании. Парень, стоящий по другую сторону, смеряет меня внимательным взглядом и кривит губы в усмешке. Реакцию третьего я не вижу – он почти скрыт за спиной лидера их компашки. Но настоящим призом для меня становится гнев, мелькнувший в глазах самого Нейта. Впрочем, он быстро возвращает свой самодовольный вид и цедит с улыбкой:
– Этот раунд за тобой, детка.
Он будто бы и не выглядит проигравшим. Я крепко сжимаю челюсть, пока Нейт разворачивается и уходит прочь. Его свита следует за ним, заставляя студентов расступаться.
Меня начинает колотить мелкой, пока ещё незаметной дрожью. Я опускаю взгляд в пол, сконцентрировавшись на управлении своим телом. Не знаю, насколько заметно моё состояние, но Айден медленным шагом подходит ко мне.
Я разворачиваюсь к Питеру и выпаливаю:
– Почему ты не обратился к нашим? Парни могли тебе помочь.
Питер в растерянности бродит взглядом по моему лицу и осторожно отвечает:
– Да и не стоило, я уже привык…
Я смотрю ему в глаза и тяжело вздыхаю. Кажется, сколько бы лет не прошло, Пит никогда не меняется.
Наше с ним общение насчитывает уже тринадцатый год. Насколько я знаю с малых лет, наши отцы когда-то работали вместе. Не знаю, так ли это до сих пор – после развода моих родителей мама помешана на том, чтобы оградить меня от любой информации об отце. Она всегда была против моего общения с Питером, постоянно сетовала на то, что ничего хорошего от этой дружбы ждать не стоит, но не могла заставить меня прервать контакт с Питом. Мне всегда помогали утверждения о том, что он ни разу ничего не рассказывал мне про отца, даже если и знал. Я заверяла, что сама никогда не буду пытаться ничего выяснить, а моя дружба с Питером не приведёт меня ни к чему плохому. На этом мама чаще всего успокаивалась.