Спасатель
Шрифт:
Ее уверенность сделала свое дело. Я почувствовал, что Стрэттон занервничал. Он даже огляделся по сторонам, прикидывая, как бы провернуть задуманное без лишнего риска.
— Сюда, Нед! — прорычал он, тыча мне в затылок пистолет. — И без глупостей. Доберусь до лестницы — у тебя появится шанс. Другого не будет.
Мы сделали два шага по узкому выступу. Вертолет снизился еще немного, и край веревочной лестницы болтался футах в десяти над нами. Я неотрывно смотрел на Элли, пытаясь понять, чего она от меня ждет. Я мог бы, пожалуй, попытаться броситься на Стрэттона, но мы находились слишком близко от края.
Стрэттон
— Элли, — сказал я, глядя на нее.
Господи, сделай так, чтобы она поняла, что я собираюсь сделать.
Я шагнул в сторону, и Стрэттону поневоле пришлось последовать за мной. Внезапно он оказался в луче мощного прожектора. Лестница висела совсем близко, и он потянулся за ней.
— Элли!
Я толкнул его изо всех сил. Стрэттон развернулся и тут же зажмурился от ударившего в лицо света.
— А-а-а…
Элли выстрелила. Оранжевая вспышка расцветила ночь. Пуля попала Стрэттону в грудь. Есть! Он пошатнулся, отступил, размахивая руками, и на мгновение как будто застыл на краю, но уже в следующую секунду выпрямился и поднял руку. Трап сам нашел его, и Стрэттон вцепился пальцами в нижнюю перекладину.
Вертолет ушел в сторону и вверх.
Стрэттон еще повисел, а потом каким-то чудесным образом изловчился и начал карабкаться вверх. На лице снова заиграла знакомая самодовольная ухмылка. Он, казалось, говорил: «Ну что, Нед, все получилось по-моему, а?» Он даже вскинул руку, будто хотел помахать мне на прощание. Ошеломленный случившимся, я застыл на месте.
Стрэттон вовсе не собирался прощаться. В руке блеснул пистолет. Сукин сын целился в меня!
Грохнул выстрел. На белой рубашке расцвело ярко-красное пятно. Пистолет выпал из пальцев. А потом и пальцы другой руки тоже разжались… схватили отчаянно пустоту…
Стрэттон полетел в темноту. Отчаянный гортанный крик сопровождал его до самого конца и оборвался с глухим ударом о землю. Должен признаться, мне это понравилось.
Я подбежал к краю. Стрэттон лежал на спине на парковочном кругу у главного входа в отель. Со всех сторон к нему уже сбегались люди, мужчины во фраках и форменной одежде.
Я посмотрел на Элли. Она так и застыла в исходном положении для стрельбы.
— Ты в порядке?
Она растерянно кивнула.
— Я еще никогда никого не убивала.
Я обнял Элли здоровой рукой, и она прижалась лицом к моей груди. Несколько секунд мы просто стояли, обнявшись, на крыше отеля. Никто ничего не говорил, но в эти мгновения я испытал то, что, уверен, выпадает на долю лишь немногих.
— Ты обманул меня, Нед. Нарушил договор. Ты просто сукин сын.
— Знаю. — Я сжал ее еще крепче. — Извини.
— Я тебя люблю.
— И я тебя тоже.
Секунду-другую мы еще раскачивались в такт неслышной мелодии. Потом Элли негромко сказала:
— Тебе придется отправиться в тюрьму, Нед. Сделка есть сделка.
Я вытер слезу с ее щеки.
— Знаю.
Часть VII
Знакомьтесь, доктор Гаше
Глава 112
Восемнадцать месяцев спустя…
Ворота федерального исправительного центра в Коулмене зажужжали и открылись, и я вступил под жаркое солнце Флориды
С собой у меня был пакет с личными вещами и сумка на ремне. Я вышел во двор перед тюрьмой и остановился, щурясь от яркого света. Как часто бывает в кино, я совершенно не знал, что делать и куда идти.
Последние шестнадцать месяцев в блоке облегченного режима (шесть скостили за хорошее поведение) прошли в компании неплательщиков налогов, финансовых мошенников и богатеньких нарушителей закона о наркотиках. Заодно я успел пройти почти весь курс для получения степени магистра в Университете Северной Флориды по социальному управлению. Есть у меня все-таки такой талант: разговаривать с юными нарушителями на одном языке, рассказывать о проблемах выбора, с которыми сталкивался сам, и вместе искать решение. Уроки жизни. Для меня ими стали потеря самых близких людей и шестнадцать месяцев в федеральной тюрьме. Только вот что делать теперь с самим собой? Возвращаться к профессии спасателя?
Я прошелся взглядом по лицам тех немногих, кто пришел встречать родных и друзей. Больше всего меня мучил только один вопрос.
Здесь ли она?
Вначале Элли навещала меня регулярно. Приезжала едва ли не каждое воскресенье, привозила книги и фильмы. Мы вместе считали оставшиеся недели. От Коулмена до Дельрея всего-то пара часов езды. И каждый из нас ждал прихода этого дня: 19 сентября 2005 года. Дня, когда я выйду из тюрьмы. Сегодняшнего дня.
Элли шутила, что приедет за мной на минивэне в память о нашем первом дне. Для нас не имело значения, что я заключенный, а она все еще работает в ФБР. Элли всегда со смехом говорила, что в Бюро нет больше ни одного агента, который бы встречался с тем, кого сам же и упрятал за решетку.
«Можешь на меня рассчитывать» — ее слова.
Но потом кое-что изменилось. Начальство предложило ей повышение. Элли снова перевели в Нью-Йорк. Назначили начальником отдела, занимающегося розыском украденных произведений искусства в международном масштабе. Это был уже не шаг, а прыжок вверх по лестнице. Командировки за границу. Интересная работа. Большая ответственность. Визиты сократились до одного раза в месяц. А прошлой весной прекратились вовсе.
Нет, мы, конечно, переписывались по электронной почте и разговаривали по телефону. Элли говорила, что переживает за меня и гордится мной. Что всегда знала, из меня будет толк. Но голос ее звучал как-то по-другому. Оно и понятно: после дела Стрэттона Элли прославилась на всю страну и даже появлялась в утренних новостях и вечерних ток-шоу. Ближе к сентябрю она сообщила, что, возможно, надолго уедет из страны. Шли дни, и я решил: как получится, так и получится. В тюрьме мечты у человека меняются. Придет встречать — да, счастливее меня не будет парня во всей Флориде. Не придет — что ж, мы теперь слишком разные люди.
На стоянке для посетителей такси и пара легковушек. От одной навстречу кому-то уже спешила счастливая и шумная латинская семья.
Минивэна не было. Элли не приехала.
Зато было кое-что другое, припарковавшееся за оградой, в самом конце длинной подъездной дорожки. Я невольно улыбнулся. Знакомый светло-зеленый «кадиллак». Одна из машин Солли. А рядом с ней, небрежно прислонившись к капоту и сложив руки на груди, чувак в джинсах и темно-синем блейзере.
С оранжевой шевелюрой.