Спасенные
Шрифт:
Семейство обитало в трехкомнатной квартире муниципального дома в унылой восточной части Ньюпорт-Ньюса. Отслужив три года в армии, Майкл Бодди устроился в доки маляром и чистильщиком. Родственники присматривали за детьми, пока Бренда оканчивала среднюю школу, а затем устраивалась на работу, сначала в магазин «Кеймарт», а затем водителем школьного автобуса.
Хотя Бодди настаивал на том, что много занимался детьми, Майкл Вик утверждал, что отец вел себя скорее как дядюшка: как некий родственник мужского пола, оказывающий поддержку семье, но не живущий в ней постоянно. Вик также поведал о том, что его отец лечился от наркозависимости, а кредитная история Бодди зафиксировала штрафы за езду в нетрезвом виде и
Детей все эти передряги не касались, по крайней мере, в той степени, в какой неприятности могут не касаться тех, кто вырос в районе Ридли-Сиркл, в городе, получившем прозвище «Бэд-Ньюз» [2] . Единственным развлечением здесь был спорт. Дети Виков не вылезали из Клуба для мальчиков и девочек Грейтер-Гемптон-Родс. Майкл, по прозвищу Придурок, показывал отличные результаты в спорте, сначала в бейсболе, а затем в футболе. В этом он явно шел по стопам старшего кузена, Аарона Брукса, который блистал в качестве куортербека в средней школе, затем в Университете штата Вирджиния, а напоследок еще и в Национальной футбольной лиге (НФЛ).
2
Вероятно, искаженное сленговое выражение «bad news», означающее в переводе, в частности, «плачевные обстоятельства». (Прим. перев.)
Через четыре года после Брукса Майкл Вик поступил в ту же самую среднюю школу и начал тренироваться под руководством Томми Римона, в прошлом игрока НФЛ. Через год школа, носящая имя Гомера Фергусона [3] , закрылась, и Майкл вместе с Римоном перешел в среднюю школу Уорика. В Уорике благодаря сильным рукам и быстроте Майкл сделался спортивной звездой и получил стипендию для поступления в колледж. Он выбрал Политехнический институт, главным образом из-за его близости к дому.
3
Владелец верфей в Ньюпорт-Ньюс. (Прим. перев.)
В первый год учебы Вик совершенствовался в спорте и в первый же сезон 1999 года стал звездой команды «Хокис». Выйдя на площадку в первый раз, он забил три гола за четверть игры и привел свою команду к рекордному счету 11:00 и участию в играх национального чемпионата. И хотя в следующем матче его команда проиграла «Флориде-Стейт» 46:29, популярность Вика неуклонно росла. В этом сезоне он установил многочисленные рекорды, стал третьим среди претендентов на Приз Хисмана и олицетворял собой новый тип игрока — атлетичного универсального куортербека, который может сделать игру руками, ногами или и тем и другим. Внезапно в футболе его стиль стал чрезвычайно популярным: все либо смотрели на самого Вика, либо искали его последователей.
В следующем сезоне Вик не сделал ничего, что могло бы повредить его репутации, хотя из-за травмы был вынужден принимать ограниченное участие в трех играх, и его команда в его отсутствие проиграла одни соревнования. Тем не менее он привел свою команду к победному счету 10:1, завоевал Кубок Гейтора и был назван лучшим игроком 2001 года за победу над командой Университета Клемсона.
К двадцати годам Вик превратился во взрослого мужчину. При весе около двухсот фунтов и росте около шести футов он выглядел упитанным, но пропорциональным. Большие карие глаза и маленький приплюснутый нос уравновешивались мощной нижней челюстью, отчего казалось, словно она слегка выдвинута вперед. Лицо Вика, украшенное козлиной бородкой, можно было даже назвать красивым, если бы не что-то лошадиное, проступавшее в его чертах.
Вику оставалось еще два года учебы, когда в 2001
Подобно большинству спортсменов, особенно выросших в бедности, Вик легко тратил деньги. Он покупал машины, драгоценности, игрушки. Ему принадлежали дома в Атланте, Джорджии, квартира в Саут-Бич во Флориде. Матери он купил дом в фешенебельном районе Сассекса, штат Вирджиния, а рядом построил еще один дом. В 2004 году Вик оплатил лечение отца от наркотиков и ежемесячно снабжал его несколькими сотнями долларов на жизнь. Он, не задумываясь, давал деньги родственникам и друзьям, поддерживая тех, кто входил в его ближний круг. Среди его приобретений значился и участок земли примерно в пятнадцать акров в Смитфилде, штат Вирджиния, по адресу Мунлайт-роуд, 1915.
3
Рыжая собака изо всех сил натягивает поводок, пытаясь бежать по тропинке, чтобы увидеть, что там впереди. Впервые за много недель она покинула поляну, свою цепь и ось. Она нервничает и время от времени оглядывается на человека, держащего поводок, стараясь угадать, что у него на уме. Она пытается найти подсказку, принюхиваясь к воздуху, то помахивая хвостом, то поджимая его.
Они выходят из леса к клеткам и небольшим черным строениям. Собаки в клетках начинают лаять, бросаясь вперед и прижимая морды к металлическим прутьям. Рыжая собака прижимает уши и хвост, словно их сдувает неистовый лай вокруг. Но ее не кормили уже три дня, и голод гонит собаку вперед. Она чувствует запах еды и надеется, что ей что-нибудь перепадет.
Человек ведет ее к самому большому, двухэтажному сараю. Они входят внутрь, и двери за ними закрываются. Собачий лай постепенно затихает в отдалении. Человек берется за небольшой канат, свисающий с потолка в углу помещения. Он тянет за канат, и с громким скрипом сверху опускается лестница. Человек поднимает маленькую рыжую собаку наверх.
Наверху он поворачивает выключатель, и яркий свет озаряет небольшую пустую комнату, посередине которой лежит квадратный ковер примерно шестнадцать на шестнадцать футов. Светлый, почти белого цвета, ковер покрыт темными пятнами. Он не закреплен на полу, и края чуть загибаются вверх. Запах ошеломляет рыжую собаку. Здесь побывало много людей и много собак. В воздухе мешается запах пота, крови, мочи и страха. Все внутри рыжей собаки сжимается от ужаса и неизвестности.
С улицы доносится лай, а затем шум слышен уже с первого этажа сарая. В комнату поднимается еще один человек с собакой. Рыжая собака не узнает ее, но это тоже сука, и ей примерно полтора года. Рыжую собаку ставят на ковер, а напротив помещают другую собаку. Собаки принюхиваются. Рыжая облизывается и переминается. Инстинктивно их тянет друг к другу, но между ними встают люди. Тот, кто привел с поляны рыжую собаку, возвышается над ней, хлопая в ладоши и крича:
— Пошла, пошла, пошла!
К ним присоединяются еще двое мужчин. Они окружают ковер и принимаются орать. Человек закрывает рукой морду рыжей собаки и тянет ее назад. Собака возвращается к нему, и он опять хватает ее рукой. Он держит собаку за морду и качает ее из стороны в сторону.