Спасенные

«Прекрасно написанная и искренняя книга „Спасенные“ откроет много нового не только любителям собак, но также всем, кто размышляет о соотношении добра и зла в человеческой натуре».

«New York Times»

Моя статья о собаках Майкла Вика появилась на первой странице журнала «Спортс иллюстрейтед» за 29 декабря 2008 года. После публикации в редакцию пришло 488 писем (обычных и электронных), посвященных самой статье и собаке на фотографии с обложки журнала. Такого количества откликов не вызывала ни одна статья, напечатанная в журнале в течение года. В большинстве писем выражалась

поддержка, но были и иные мнения.

Больше всего я боялся получить поток негодований от людей, чьи друзья или близкие подверглись нападению питбулей, но таких писем было на удивление мало. В основном возражения сводились к двум пунктам. Во-первых, читатели задавали вопрос: «Какое отношение все это имеет к спорту?» На первый взгляд он звучал справедливо, если подходить формально. Наши подписчики, которые хотели видеть в журнале лишь отчеты о матчах и рассказы о спортсменах, имели право на недовольство. Впрочем, на это я бы мог возразить, что «Спортс иллюстрейтед», выходящий уже на протяжении пятидесяти лет, выгодно отличается от других изданий тем, что печатает профессионально написанные статьи не просто о спорте, но и о том, как конкретные спортивные события и люди влияют на нравственное и моральное состояние нашего общества. Я бы добавил, каждого из нас.

Вторая группа недовольных вызывала большее беспокойство. Их возражения можно свести к простой формуле: «Подумаешь, это же всего-навсего собаки». Наиболее красноречивые читатели из этого лагеря еще и добавляли:

— Столько людей умирает или голодает каждый день. Сколько еще у нас проблем. Никого не смущает то, что забивают скот, убивают цыплят на птицефабрике или оленей на охоте. Чем же собаки лучше?

Чем собаки лучше? В статье я не касался этого вопроса напрямую. Для меня ответ был очевиден, хотя я не смог достаточно убедительно выразить его словами. Начиная работу над этой книгой, я мысленно задавался этим вопросом. Я не переставал задавать его себе, разговаривая с кинологами, читая книги об истории происхождения собак и их поведении, посещая собачьи приюты, общаясь с простыми любителями собак.

Ответ, ставший результатом знакомства с книгами и с людьми, уводит нас далеко-далеко назад во времени. Люди приручили собак более десяти тысяч лет назад, когда добывали себе пропитание охотой и отдыхали у костров. Собаки первыми пришли на помощь людям в их борьбе за выживание. Они охраняли людей ночью и помогали им искать пищу днем. Люди, в свою очередь, делились с ними едой, бросая объедки, теплом костра, предоставляли защиту. В статье о происхождении собак, появившейся в «Нью-Йорк таймс» в начале 2010 года, специалист по генетике собак писал, что «собаки, вероятно, были сторожами, благодаря которым древние охотники и собиратели могли начать жить оседло, не опасаясь внезапных нападений. Они могли стать первым движимым имуществом, даже раньше крупного рогатого скота, и таким образом заложить основы имущественных различий и социальной иерархии, которые отличали оседлые народы от кочевых».

Человек эволюционировал, и рядом с ним находились его помощники-собаки. Они охраняли людей и помогали им на охоте, но этим роль собак не ограничивалась. Собаки шли с солдатами на войну, работали бок о бок с человеком, приносили добычу, тянули повозки, пасли стада. Люди экспериментировали с генетикой собак, выводили новые породы, чтобы получить животных, которые могли убивать крыс, наводнивших их города, или искать заблудившихся путников в заснеженных горах и в лесах.

В свою очередь, люди поселили собак у себя в домах, сделали их членами своих семей. Люди предложили им свою любовь и дружбу, и они не остались в долгу. С самого начала это выглядело как двусторонний договор: вы делаете это для нас, а мы делаем это для вас.

Наши отношения с собаками всегда отличались от отношения с домашними или дикими животными. Близко к собаке здесь

может стоять только одно животное — лошадь, которая на всем протяжении истории также была рядом с человеком. Однако лошадь не может свернуться калачиком около вашей кровати, не может она и лизнуть вас в лицо, встав на задние лапы, когда вам плохо. Собаки чувствуют наше настроение и сопереживают нам. Вот поэтому мы и считаем их своими лучшими друзьями.

Наша связь с собаками имеет значение еще и вот почему. Общаясь с защитниками животных, вы наверняка услышите от них знаменитое высказывание Ганди: «Величие народа и уровень его нравственного развития определяется его отношением к животным». Иными словами, чтобы поднять на новую ступень все общество, необходимо сначала поддержать самую низшую его часть. Если вы относитесь с любовью и добротой к тем, кто не может постоять за себя, то задаете тон сострадания и доброты для всего общества в целом.

Мне и сегодня кажется, что очень хорошо эту мысль выразила Донна Рейнолдс, одна из основательниц ОТветственного за Питбулей ОбщестВа ЕДиномышленников («Отповедь») Залива Сан-Франциско [1] , которое непосредственно занималось собаками Вика:

— Вик продемонстрировал то, что есть в нас самого плохого, нашу кровожадность, а эта история (спасение собак) продемонстрировала самое лучшее. Мне кажется, никто из нас не верил в то, что такое возможно, ни правительство, ни спасатели, ни все участники этой истории. Обычно нам кажется, что все в нашей жизни предсказуемо, и как же здорово, что жизнь порой удивляет нас, что нам удается сделать то, о чем приходилось только мечтать. Мы сделали шаг вперед. Всего лишь маленький шаг, но он сделан, и я счастлива, что была вместе с вами.

А я счастлив оттого, что стал свидетелем всей этой истории и смог о ней рассказать.

На поляне сидит коричневая собака. На ней ошейник. К ошейнику, шириной сантиметров шесть, пристегнута толстая цепь, другим концом соединенная с автомобильной осью, врытой в землю. Собака беспрестанно бегает, ось вращается, чтобы гремящая цепь не перехлестнулась.

Собака почти все время бегает, протоптав круг в колючей траве и песке вокруг оси. Она бегает потому, что больше заняться нечем. Порой вблизи промелькнет белка, кролик или змея, и тогда собака с лаем кидается за ними. Иногда она прыгает за стрекозами или бабочками, которые проносятся над головой.

Она машет хвостом, пытаясь отогнать москитов, зарывается носом в шерсть, клацая зубами и пытаясь поймать севших на нее кровососов. Если повезет выкопать из земли камень, то можно скакать вокруг него. Обычно же вокруг нее лишь трава, насекомые да палящее солнце в небе.

Она не одинока. По всей поляне привязаны собаки. Они видят друг друга, слышат лай, скулеж и вой других собак, но не могут дотянуться до них. Они не могут бегать, они не могут играть, они ничего не могут. Они могут подойти поближе к соседям, подойти почти нос к носу, но дотронуться друг до друга не могут. Так сделано специально, чтобы собаки озлобились. С некоторыми так и произошло, но большинство лишь сделало несчастными.

На поляне привязаны матери, отцы, дети, однопометники. Семьи нетрудно выделить. Вот группа песочно-желтых собак, некоторые из которых с розовыми носами и черными мордами. А вот коричневые псы, небольшие черные собаки, несколько белых, несколько черно-белых. Немного собак других окрасов и наружности вкраплены между ними.