Спасибо, мы сами

Чекмаев Сергей Владимирович

– Да и я тоже. Все, что вы показали нам, пока только подтверждают выводы Наблюдателя.

На какое-то мгновение им показалось, что человек сейчас бросится на них, такой ненавистью засверкал его взгляд.

– У вас странные понятия о милосердии...
– наконец выдавил он из себя.

– Обычные. Перестаньте мерить все только рамками своей цивилизации. Просто так милосердия не бывает - всегда за счет кого-то другого. В вашем случае любому аналитику понятно, что, столкнувшись с выбором между процветанием отдельных представителей своего вида, пусть даже и неполноценных, и существованием другой, более слабой расы, вы выберете первое.

А учитывая вашу агрессивность...

– Я понял, - медленно проговорил человек, - милосердие в вашем представлении - это что-то вроде ксенофилии, такая своего рода терпимость к чужим расам, да?

– Почти так. Не просто терпимость, а способность жить в мире, сотрудничать... Каким бы отталкивающим не казался вам их облик.

– И что теперь?
– голос человека дрогнул, в нем появились какие-то даже истерические нотки, хотя внешне землянин старался казаться спокойным. Р-раз - и все! Солнце выключится?

– Нет, это не так просто. Мои функции выполнены, теперь его работа. Наблюдатель кивнул Палачу.
– Я здесь пробыл почти триста лет по вашему счету, приговор вынесен.

– А я привожу приговор в исполнение, человек. С ведома Совета, конечно.

– И сколько нам осталось?..

– Полсотни оборотов твоей планеты, может, чуть больше. Чтобы подготовить установку, смонтировать ее на орбите и накопить энергию, мне потребуется время.

Палач замолчал. Наблюдатель не счел нужным ничего добавлять, и в комнате повисла тишина.

Вдруг человек встрепенулся...

– Ну, и зачем такие сложности?

Наблюдатель застыл, пораженный, Палач еле заметно усмехнулся.

– Зачем столько мучиться, тратить силы, средства? Целых пятьдесят лет а? Это не шутка. Нет дел поважнее?

– Мы все подробно тебе объяснили, человек. Ты что-то не понял?

– Да, не понял. Зачем переводить на нас силы?

Наблюдатель хотел ответить, но человек лишь отмахнулся...

– Знаю, знаю... Бессмысленность существования, опасность для целостности вселенной и так далее. Это я все слышал и даже понял. Только вот зачем нас уничтожать?

– Ты...

– Я. Я спрашиваю... зачем нас уничтожать, если за пятьдесят лет мы и сами справимся! Вот такто! Благополучно деградируем и вымрем абсолютно без вашей помощи.

Наблюдатель посмотрел на землянина с долей интереса, потом совершенно человеческим жестом потер рукой подбородок - нахватался за эти годы. Палач лаконично сказал...

– Поясни.

– Да-да, - подхватил Наблюдатель, - расскажи нам, невеждам! Моя группа потратила на анализ почти семьдесят ваших лет, каждый, - слышишь, человек!
– каждый ручается за результат!

Бесспорно, когда вы только овладели атомным распадом и понаделали примитивных военных игрушек, мы ожидали, что все закончится само и приговор выносить будет некому. Но вы, с невероятной глупостью пробалансировав полстолетия на самом краю атомного уничтожения, вдруг смогли непостижимым образом вывернуться из этой ловушки. Немногим цивилизациям это удалось, человек. Как раз способность выбирать рискованные пути развития и выходить из них победителями и заставила меня поторопиться с приговором.

– Все очень просто. Удивляюсь, как вы этого не заметили. Наверное, потому, что просто зациклились на нашей агрессивности. А на самом-то деле все наоборот. Мы стали слишком мягкими. Мы тратим огромные средства на лечение смертельно больных, на помощь инвалидам, на поддержку умственно неполноценных.

Никто из них не способен, как вы сказали, "ничего создать". Часто они не в состоянии даже просто работать. В стране, где я живу, каждый пятый - пенсионер, то есть человек, живущий за счет других... государства ли, своих близких и родственников, не важно. То есть четверо здоровых и сильных людей вынуждены содержать одного. Есть страны, где ситуация еще хуже. И с каждым днем она все ближе к катастрофе...

умственно неполноценные плодят себе подобных, так как больше ничего они делать не умеют, старики и инвалиды все крепче цепляются за свою жизнь, за каждый лишний день. Через пятьдесят лет вам уже не нужно будет нас уничтожать - мы сами выродимся. Здоровых людей будет становиться все меньше и меньше, пока, наконец, не наступит полный крах.

Палач хотел что-то сказать, но человек остановил его жестом...

– Погодите. Это еще не все. У нас сейчас многие говорят о генетической катастрофе - и это не просто громкие слова. Относительно здоровые люди умирают чаще всего во цвете лет, не выдерживая безумного ритма нашей жизни, а вот те же инвалиды и умственно неполноценные живут намного дольше. Каждое новое поколение несет все меньше здоровых генов и все больше скрытых дефектов, наследственных болезней, маленьких генетических бомбочек, которые сработают если не в первом, то во втором, в третьем поколении... Вот я и хочу сказать... мы вымрем и без вашей помощи! Теперь понятно?

* * * * *

– Такие дела, - Макс одним глотком допил вино, подмигнул мне.
– Этот, который Наблюдатель, исчез, долго пропадал где-то, а когда явился - видок у него был весьма ошарашенный. Все, что наш парень им в запале выдал, подтвердилось. Палач сразу повеселел, расслабился. Поспорили они еще, не без этого... Наблюдатель все никак не соглашался. Все равно надо давить, мол, для подстраховки. Долго спорили, в общем, наш-то уже и выспаться успел, а они все руками друг перед другом размахивают. В итоге, Палач Наблюдателя все же убедил. Вы, говорит, не хуже меня знаете... с подобной ситуацией мы уже сталкивались. И результат вы тоже знаете... И я не хочу, чтобы Совет потом обвинил нас в уничтожении вымирающей расы. Наблюдатель как-то притих сразу, будто желание спорить у него разом иссякло.

Макс сделал эффектную паузу, надеясь, видно, что я не выдержу и начну сыпать вопросами.

Боюсь, я его разочаровал. Минуты полторы он пытался меня переиграть, но терпелки не хватило...

сам спросил, сам же и ответил...

– Спросишь, что дальше? Засобирались они домой. Нашего паренька, конечно, обратно на Землю услали, с извинениями, даже память стирать не стали - зачем, если здесь все так и так скоро накроется. Да и кому бы он разболтал, интересно? Так, чтобы первым делом в психушку не упекли? Разве что другу на кухне...

Я вертел в руках давным-давно пустой стакан и ругал Макса последними словами. Про себя, правда.

Блин, как меня достали эти доморощенные пророки! Кассандры кухонные! Чуть что - начинают с пеной у рта кричать, что человечество обречено, катится в пропасть, само себя пожрет, а мы наблюдаем последние судороги издыхающей цивилизации.

Надоело.

И Макс туда же. Такую классную историю загубил. Я-то думал это все из области вечернего трепа - идейка ему в голову ткнулась, вот он на мне ее и проверяет, графоман. Как обычно... он грузит, я критикую... глядишь, и выйдет что-нибудь путное.