Шрифт:
* * *
– С-страф-ф-фст-фуй!
Реакция у меня, оказывается, ещё прежняя. Не успел последний звук увязнуть во тьме комнаты, как рука уже нащупала на ночном столике и метко швырнула в эту тварь довольно увесистый будильник «Слава» (подарок подруги жизни, 16 камней… очень жалко!).
Будильник исчез в разверстой пасти, словно мотылёк в ночи, и тварь удовлетворённо причмокнула:
– Ф-фкус-с-сно…
Я уже был на ногах и, подхватив за ножку стул, ожидал самого худшего.
Однако
Вы когда-нибудь видели добродушно улыбающийся ночной кошмар?
Лихорадочно припоминая, когда и сколько я употреблял спиртное последний раз (выходило, больше недели назад – сто грамм водки и бутылка пива), я попытался натянуть брюки одной рукой.
– Пос-с-стафь с-стул. Х-хос-с-сяин ш-штет.
– Какой ещё хозяин? – я машинально опустил стул и быстро справился с брюками и рубашкой.
– Меня с-са топ-пой пос-с-слал Хос-с-сяин. С-сам уф-фитиш-шь. Ит-тем.
– Никуда я не пойду, – твёрдо заявил я, усаживаясь на стул и натягивая позавчерашние носки. – Во всяком случае, до тех пор, пока не получу исчерпывающей информации.
Ситуация становилась забавной. Представьте себе: вы вдруг просыпаетесь в два часа ночи и видите, что посреди вашей комнаты сидит совершенно невообразимое чудище и почти человеческим голосом любезно предлагает вам прогуляться к некоему «хозяину»… а, каково?
– Меня соф-ф-фут Ф-фус-с, – решила меж тем продолжить наше знакомство тварь. – Ты не п-пойс-ся. Ит-ти нуш-шно. Хос-с-сяин х-хочет гоф-ф-форить с-с топ-пой. Это польш-ш-шая чёс-с-сть.
Положительно, мне стало интересно и даже весело. Тварь явно не была уполномочена использовать меня в качестве ужина, а, наоборот, как будто упрашивала…
– Куда идти-то? – почти любезно осведомился я. – Меня же из дому выселят, если с тобой кто-нибудь из соседей увидит. Ещё и посадят, чего доброго. За материализацию персонажей белой горячки.
И тут я увидел, куда идти.
Прямо в стене комнаты, граничащей непосредственно с соседней квартирой, образовался на глазах овальный, мерцающий красно-оранжевым светом, проход высотой около двух метров и достаточной ширины, чтобы туда могли рядышком войти я и мой жутковатый спутник.
Фус сделал (или сделала?) приглашающий жест клешнёй.
– Туфли только надену.
Я вышел в прихожую, обул туфли, переложил из куртки в карманы брюк сигареты и спички (не люблю зажигалки) и посмотрел на входную дверь.
Сделать два быстрых шага, открыть, выскочить на лестничную площадку… Полторы секунды на всё про всё. Успею или нет? И насколько быстро двигается этот… это… Но моё
Тварь терпеливо ждала меня возле этой весьма подозрительной дыры в никуда.
– Только после вас, – уж в чём я был совершенно точно уверен, так это в том, что ни при каких обстоятельствах не полезу туда первым.
Что ж, я пошёл вторым и чуть не грохнулся навзничь, потому что пол в этом красно-оранжевом зеве оказался движущимся и, стоило нам на него ступить, с довольно приличной скоростью понёс нас куда-то вниз.
Постепенно наклон пола становился всё более крутым, и в какой-то момент я понял, что стою уже не на пандусе, а на ступеньке эскалатора.
Скорость спуска возросла, – прикурить мне удалось лишь с третьей попытки, – встречный ветер задувал огонь. Изменился цвет стен, – так потухают постепенно угли костра, отдавая в холодную ночь свой жар и подёргиваясь пеплом. Наконец, стены совсем погасли, и только сине-зелёное мерцание моего провожатого спорило с огоньком сигареты, да где-то далеко-далеко внизу едва угадывался слабый отблеск какого-то иного света.
Но всё кончается. Скорость спуска плавно замедлилась, лестница опять превратилась в пандус, и мы ступили на бетонный пол какого-то громадного помещения.
Больше всего это напоминало невероятно запущенную станцию гигантского метро.
– Полюбопытствуй, полюбопытствуй, – совершенно нормальным голосом произнёс Фус.
– Так ты притворялся?
– Ни в коем случае! Просто на том свете я не могу говорить нормально, – засмеялся он.
«На каком это «том»? – пронеслось у меня в голове: «На моём, что ли? Где же мы, выходит, сейчас находимся, граждане, а?»
Тем временем глаза мои продолжали обшаривать окружающее пространство.
Как я уже сказал, больше всего это походило на очень большую и очень запущенную станцию метро, которая сверху слабо освещалась сотнями и сотнями обычных 40-ваттных лампочек накаливания, свисающих с потолка на длинных оголённых проводах. Самое главное, однако, заключалось в том, что станцию эту заполняли люди. В большинстве своём довольно пожилые, но мелькали время от времени в толпе и молодые и даже совсем юные, а то и просто детские лица.
И никто ни с кем не разговаривал!
Но люди вздыхали, бормотали и шептали что-то сами себе, иногда кто-то издавал слабый стон или всхлип… и опять – шуршание, шёпот, шелест…
Мне стало не по себе.
– Чего они ждут?
– Поезда, – немедленно и охотно откликнулся Фус, ухмыляясь при этом совершено гнусной ухмылкой. – Для каждого из них существует своя остановка, на которой они обязаны выйти (тут послышался нарастающий вой приближающегося поезда), и этих остановок, как ты уже, вероятно, сам догадался, ровным счётом девять!