Спец экстра-класса
Шрифт:
Екатерина Петровна хоть и стояла на паперти, но старалась жить по-людски. Квартира маленькая, однокомнатная, зато своя, да и телефон с телевизором есть.
Посмотрела старуха на конверт (вернее, на деньги под ним), размышляя про себя, не накинет ли сосед еще, взглянула в мутные, с красными прожилками глаза и поняла: «Нет, не накинет. На дурь свою проклятую потратит, наркоман чертов».
– Что ж, Миша, дело нехитрое, все сделаю по совести, – сгребая конверт и деньги, пропела Екатерина Петровна.
И действительно, следующим вечером, как раз перед «Новостями», раздался звонок, и так каждый
Но неожиданно звонки прекратились. Выждала она как положено два дня, но нет, не звонит сердечный. На всякий случай дала контрольное время, третий день. Результат тот же, телефон молчал.
Делать нечего, проснувшись еще засветло, старуха наспех позавтракала и принялась собираться. Надела старую потрепанную кофту, повязала черный, выгоревший на солнце платок и, захватив небольшой толстый коврик, на котором раньше спал издохший от старости кот Мамай, а теперь на нем хозяйка перед церковью била поклоны, вышла из квартиры.
Проходя мимо темно-синего металлического почтового ящика, прибитого к стене гастронома, достала из-под платка конверт с написанным адресом и протолкнула его в узкое отверстие. После чего спешно направилась в сторону поблескивающей в лучах восходящего солнца маковки храма, надеясь успеть занять место получше. При этом старой попрошайке и в голову не пришло, что только что она приговорила к смерти одного из московских авторитетов.
Номер, снятый Лялькиным для Виктора, если и нельзя было назвать «люксом», то, по крайней мере, он был очень даже ничего. Две просторные комнаты, холл с диваном, телевизором, парой кресел с журнальным столиком и холодильником (правда, пустым).
В спальне были деревянная кровать, две тумбочки по бокам и шифоньер.
Окна номера выходили на пляж, располагавшийся в сотне метров от жилого корпуса. Морской бриз доносил оттуда запахи моря, водорослей, йода и соли.
Первоначально задумывалось поселить в санатории только Савченко, но после кровавого инцидента в ресторане Христофоров как руководитель операции пришел к выводу, что без страховки в санатории Стрелку находиться нельзя. И в одноместный номер соседнего корпуса вселился Дядя Федор. Не хотелось бывшему наемнику покидать податливое тело своей новой подруги и комфортабельную квартиру, но приказ есть приказ. Собрал вещички и вечером того же дня вселился в свой номер. При этом изображал одинокого, богатого и усталого «москаля», прибывшего поправить здоровье.
Первый день Савченко не покидал номера, стараясь обжиться на новом месте. В конце концов сказалось напряжение последних дней, и Виктор, не дождавшись вечера и положенного ужина, даже не раздевшись, заснул.
Утром он заказал завтрак в номер: теперь такая услуга и в санаториях стала практиковаться.
После легкого завтрака, состоящего из вареных яиц, поджаренных тостов с джемом и натурального кофе, Савченко захватил подстилку и отправился на море. Санаторский пляж, отгороженный от всего побережья заграждением из металлической сетки, пустовал. Виктор, словно затерявшийся путник в пустыне, лежал совсем один, нежился под ласковыми лучами осеннего солнца, прислушиваясь к убаюкивающему
Затем он вернулся к себе в номер. Немного подумав, решил прогуляться по окрестностям санатория. Пора было произвести разведку.
Снова сунув под рубашку-«разлетайку» кобуру с пистолетом, вышел в коридор и направился к выходу.
Виктор решил начать разведывательную прогулку с аллей санатория. В тени развесистых каштанов было прохладно, солнечные лучи не могли пробиться сквозь густую крону деревьев.
Он с наслаждением вдыхал свежий воздух с примесями запахов листвы и моря, любовался построенными еще до революции на дворянские и купеческие деньги старинными особняками, в которых теперь располагались лечебные корпуса. В нынешнее время часть этих корпусов закрывалась сразу по окончании курортного сезона, а другая часть уже давно была передана в аренду частным фирмам. Там теперь размещались различные организации.
Миновав санаторские корпуса, Виктор направился в сторону технических построек, именуемых в простонародье «хоздвор». Помимо убогих сараев и кладовок, Савченко увидел трехэтажное здание с плоской крышей, с темными, светонепроницаемыми стеклами в металлопластиковых рамах. Судя по богатой внешней отделке, организация, засевшая внутри особняка, была довольно зажиточной.
Кроме того, территория была обнесена высоким забором, в метре от которого было выставлено металлическое ограждение, сваренное из стальной арматуры и железной сетки. Тонкий провод, протянутый по всему периметру, говорил о том, что в ночное время здесь бегает немалых размеров барбос.
Увидев копошащегося в одном из сараев седоусого старика в синем рабочем комбинезоне, Виктор направился к нему.
– Добрый день, – поздоровался он.
– Здоров, коль не шутишь. – Старик тяжело разогнулся и внимательно посмотрел на незнакомца. – А ты что, из отдыхающих?
– Да, – кивнул Савченко. – Вот вселился недавно, решил прогуляться. Так сказать, познакомиться с новым местом.
– Ну и как? – спросил старик.
– Да вроде ознакомился, только вот не могу понять: что это за учреждение? – Виктор указал на огороженное здание.
– Клиника это, – улыбнулся в усы старик. – Пластической хирургии, екала мене. Те, у кого денег куры не клюют, приезжают сюда морды нажратые да сиськи обвислые подтягивать, жир скачивать, ну и тому подобное.
– А чего же нет никакого указателя, таблички?
– Чего? Есть все честь по чести. И золотая табличка с названием, и стоянка для машин, и мордовороты-охранники. Все это есть, только на той стороне улицы, – пояснил старик.
– А здесь что? – указывая на дверь с тыльной стороны здания, спросил дотошный отдыхающий. – Секретная лаборатория?
– Кто его знает, – безразлично пожал плечами подсобный рабочий. – Во всяком случае, туда могут ходить лишь избранные. Сам главврач и парочка его наиболее приближенных ассистенток. Но, думаю, настоящий секрет в том, что профессор втайне от всех пользует там этих девок.
– И что, для сохранения этой тайны собак ночью спускают?
– Каких собак! Вначале, конечно, посадили на цепь кобеля, но он то громко лаял, то выл. Отдыхающие стали жаловаться, и пришлось убрать животину. Да и что ему здесь сторожить?