Спецагент из ниоткуда
Шрифт:
– Они убьют меня, – всхлипнул он.
– Дурак, они тебя и так приговорили! Ты на очереди. Хочешь жить – беги…
Кремер подавил, загнал внутрь удовлетворенную улыбку. Он не убил и не искалечил Сергея Сомова. Одной фразой он превратил его в вечного беглеца, робкое загнанное существо, живущее в постоянном страхе. Он не сомневался, что через минуту после его ухода Сомов в панике побросает в чемодан что попало и помчится на вокзал. Он направился к двери.
– И мой тебе совет, Сомов, – бросил Кремер напоследок. – Не лезь ты в эти гангстерские игры.
12
– Я запросил о Чарском полковника Шведова, – сказал Горецкий, разливая кофе и добавляя в чашки коньяк. – Любопытная личность… Начать с того, что у него не один, а два частных санатория. Один под Москвой, в районе Рогинска, на берегу Синего озера…
– Рогинск? – Кремер взял чашку. – Это где живут богатеи?
– Не столько живут, сколько отдыхают. У них там, знаешь ли, местный курорт устроен. Не все же им по Флоридам разъезжать. Вот… А второй санаторий под Хабаровском, откуда, собственно, наш Чарский родом.
– Ого! Это уже интересно.
– Дальше будет еще интереснее. По сведениям Шведова, Чарский был знаком с профессором Кармазиным и как-то связан с теми ребятами, что действовали под прикрытием фирмы «Темников». Как Чарский с Голдиным вошли в контакт, неясно, но ведь о Голдине мы далеко не все знаем…
– Вот как. А что именно связывало уважаемого доктора с подобными типами?
– Ничего конкретного сказать нельзя, но эти его санатории…
– Что с ними такое?
– Это санатории для богатых, очень богатых людей. А среди такой публики весьма модно страдать нервными расстройствами. Вот их-то Чарский и лечит, причем весьма своеобразно.
– Как же?
– А он щедро потчует богатых пациентов особыми препаратами и выкачивает из них увесистую долю состояний.
– Особыми препаратами? Это что, наркотики?
– Что-то в этом роде. Под благопристойными вывесками, разумеется. Доказать тут вряд ли что можно, но бывали как будто случаи, когда расчувствовавшиеся под действием препаратов Чарского миллионеры подписывали завещания в его пользу…
– И вскоре умирали?
– Конечно. Но его добрая слава не продержалась бы и месяца, если бы многие из его пациентов умирали. Большинство возвращаются домой здоровыми – доктор Чарский умеет не только убивать, но и лечить, когда это диктуется интересами дела. А эти пациенты рекомендуют его санатории друзьям, потенциальным новым жертвам.
– Но все это только слухи?
– Больше чем слухи, но меньше чем факты. Это отчасти объясняет связи Чарского с темными личностями. Наркотики как компоненты его хитрых препаратов…
– Не вяжется тут что-то, Стас, – произнес Кремер с сомнением.
– Что?
– Если все верно, Чарский этот должен быть осторожной лисой, так?
– Так.
– А при подготовке похищения общается с исполнителями лично, без посредников. Пусть и в гриме, но грим, как мы знаем, не помог… Разве это логично?
– По-моему, вполне логично. Чем меньше людей в курсе дела, тем лучше. А чем длиннее цепь, тем она уязвимее… Тем более
– А вот в этом я не уверен.
– Почему?
– По тому, как развивались события. Убивать – дело рискованное, даже для них. А Голдин встретился с Павлом Сомовым после того, как вышел на меня. Думаю, он дал Павлу какие-то такие распоряжения, что и привели парня к гибели… Он опасался, что я выйду на Сомовых, но ведь до того я был вне игры, а значит, и опасности такой не было.
– Но они так и так планировали задействовать тебя. Почему же не позаботились о Сомовых заранее?
– Вот этот вопрос и меня занимает. И почему все-таки Чарский? Подготовить покушение Голдин вполне мог и без него. Создается впечатление, Стас, что каждый из них ведет или хочет вести свою игру, а вот какую… Словом, я еду в Рогинск.
– Я в этом и не сомневался, но…
– Что ты мне хочешь сказать? «Будь очень осторожен»? Буду. Мне хочется узнать побольше о Чарском к тому времени, как объявится Голдин. А он должен объявиться уже очень скоро…
– Я хотел сказать, не наткнуться бы тебе в Рогинске на Голдина. Он может и у Чарского скрываться.
– Может… Но тут ничего не угадаешь. Буду действовать по обстановке…
13
В ресторане отеля «Альпийский лыжник» Кремер завтракал в полумраке, создаваемом шторами на высоких окнах в виде арок. Отель назывался так потому, что под Рогинском существовало нечто вроде горнолыжных трасс для богатых отдыхающих. Конечно, местные горки – не Швейцарские Альпы, но если особо не придираться…
«Альпийский лыжник» был заселен едва на треть, так как летний сезон закончился, а зимний еще не наступил. Появление нового постояльца как будто не привлекло ничьего внимания. Кремер не мог прибыть сюда на своей «Ладе-Феррари», она не подходила к имиджу богатея. Поэтому он приехал на поезде. Всегда можно сделать вид, что его роскошная машина где-то неподалеку, а ему просто нравится ходить пешком.
Расплатившись, Кремер поднялся в свой номер. Одет он был так, как, по его разумению, и должен был одеваться денежный мешок на отдыхе. Для поправки на альпийскую экзотику у него имелась еще немыслимая, похожая на скафандр куртка и лыжная шапочка. Надев то и другое, он вышел из отеля.
Погода оставляла желать лучшего. Резкий неприветливый ветер швырял в лицо пригоршни колючего снега. Отыскать санаторий не составило труда – к нему вела единственная дорога в северном направлении, к тому же снабженная указателем. Через пятнадцать минут Кремер уже рассматривал санаторий издали. Он больше напоминал тюрьму, нежели лечебно-оздоровительное учреждение; во всяком случае, окружающие территорию двухметровые бетонные стены наводили на эту мысль. Но Кремер нечто подобное предвидел и запасся необходимым снаряжением. Рассмотрев все, что хотел рассмотреть, он походкой фланера вернулся в гостиницу. В номере он включил телевизор и принялся ждать ночи.