Спецхранилище
Шрифт:
У меня под кожей побежали мурашки.
– Что это? – спросила побледневшая Юлька, глядя в окно. И продолжила с сомнением: – У нас не бывает землетрясений, ведь так?
– Нет.
За окном творилось что-то странное. Влюбленная пара, бабушки, подростки на велосипедах – все уставились куда-то в сторону задворок нашего дома. На их лицах появилось такое изумление, как если бы перед ними предстало нечто удивительное и прекрасное. Самое прекрасное из всего, что они видели за свою небогатую на события жизнь.
Что там такое? Неужели начались обещанные мне
Но я чувствовал, что это не они. И, как выяснилось через минуту, чувства меня не подвели.
Народ тронулся со своих мест, стекаясь к тропинке, ведущей за дом. Изумление и непонятное воодушевление не сходило с их лиц. Они двигались как зачарованные, хотя я бы применил другой термин. Они двигались словно зомбированные – тупые и радостные.
И тут я вспомнил.
Я вспомнил, что находилось за домом!
Не помня себя, я выскочил из подъезда. Из окон двухэтажки напротив тоже выглядывали люди, заинтересованные происходящим. Их взгляды были направлены в ту же сторону, куда потянулся народ с улицы. На лицах светилось тупое блаженство, как у последователей какой-нибудь тоталитарной секты. На стеклах играли непонятные блики. Воздух казался застывшим, без единого дуновения ветерка. По его неподвижным пластам разносилось едва слышимое: «Иди за мной!.. Иди за мной!..»
– Пресвятая богородица, как это красиво! – услышал я возглас одной из бабушек.
Опираясь на палку, она едва ковыляла и отстала от остальных – и влюбленной пары, и подростков на велосипедах, и других бабушек с лавочки. Все они почти обогнули наш дом, из-за бревенчатого угла которого выбивался…
ЯРКИЙ ВОЛШЕБНЫЙ СВЕТ!
Его лучи имели странный золотистый оттенок и шибали по глазам, подобно солнечным. Задний двор заливало манящее, завораживающее сияние. Фигуры людей тонули в нем. Твою неваляху! В жизни не видел такой красоты.
Я отдернул голову.
Удивительный свет скрылся за домом, но остался гореть на сетчатке. Даже в этом урезанном варианте он продолжал околдовывать и беспощадно тянул к себе, как арканом.
Иди за мной!.. Иди за мной!.. Иди за мной!..
Мне хотелось подчиниться. Аж зубы скрипнули – так этого хотелось. Тело требовало забыть обо всем и отдаться зову. Пойти на свет, войти в сияние, слиться с ним и блаженствовать, блаженствовать, блаженствовать… Только умом я понимал, что нельзя этого делать. В тот момент я был единственным, кто догадался об опасности, – и то лишь потому, что участвовал в определенных событиях и получил некоторые сведения, в том числе от пленного пришельца. Именно они удержали меня, чтобы взглянуть на необычный свет незащищенным глазом. Именно они предохранили мое сознание от сокрушительной травмы, которая позже настигла и бабушек, и влюбленную пару, и подростков на велосипедах, и других людей, привлеченных к березовой роще…
– Господи! – вспомнил я. – Настя на заднем дворе!
Юлька тревожно высунулась в окно, пытаясь разобраться в причине переполоха. Какое счастье, что наши
– Не выходи из дома! – прошипел я ей сквозь зубы. – Даже шагу за порог не смей ступить!
– Почему?
– Я так сказал!
В соседнем подъезде на стене веранды, над велосипедами и лопатами, висел щиток электросварщика. Я много раз видел его, когда проходил мимо длинного панорамного окна. Щиток вроде принадлежал Палычу, одинокому неразговорчивому пенсионеру, который раньше мастерил железные двери и ворота, пока его аппарат не сгорел так основательно, что его ремонт стоил дороже покупки нового.
Я скользнул в приоткрытую дверь подъезда и сдернул щиток с гвоздя. Он был покрыт слоем пыли и расколот с левой стороны, но защитное стекло оставалось целым. Непроницаемое, матово-черное, защищающее сетчатку сварщика от слепящей электрической дуги. Сегодня ему придется поработать фильтром от неизвестного науке излучения, которое вовсю сейчас уродует глаза людей на заднем дворе.
У маски отсутствовал крепеж для головы. Придерживая ее у лица рукой, я обогнул торец дома. Струящийся отовсюду свет сразу попытался вторгнуться в меня и подчинить, но был остановлен защитным стеклом. Только с помощью него мне удалось разглядеть источник.
Золотой свет поднимался от подножия берез, окутывая рощу слепящей аурой. Среди деревьев возле упавшего ствола (невесть откуда взявшегося) я различил сидящую на земле сгорбленную фигуру. От близости к источнику света она казалась черной, почти обугленной. В возложенной на коленку ладони горела раскаленная капля. Именно она извергала пылающий океан. Именно к ней стремились люди со всей округи. Даже с расстояния мне хватило одного взгляда, чтобы узнать в золотой искре инопланетный артефакт, который должен был храниться в бункере.
Неведомая сила тянула людей к эпицентру в березовой роще, словно мотыльков на огонь. Кроме тех, кто направлялся туда от нашего дома, я увидел несколько фигур, приближающихся со стороны футбольного поля, а также мужчину и женщину, бегущих от брошенного на шоссе «Форд Фокуса». В сияющем океане они казались тенями, лишенными лиц, фигур и человеческих черт. Тени пошатывались, зачастую спотыкались и падали. Но, упав, опять поднимались, чтобы продолжить путь. С разных сторон доносились возгласы удивления, беспричинный смех, тяжелое сбитое дыхание, даже чей-то сладострастный стон. Забыв о своих делах, люди спешили к березовой роще с такой страстью, словно там, играя золотом на солнце, стоял открытый сундук с сокровищами.
Маленькой Настиной фигурки среди теней я не увидел. Где она?
Прижимая щиток к лицу, я побежал к роще. Я проскочил мимо оброненного кем-то дорогого мобильника. Обогнал медленно ковыляющих бабулек и пару влюбленных, потерявших к друг другу всякий интерес. Впереди меня один из подростков, споткнувшись о кочку, упал с велосипеда, а едущий следом товарищ прокатился ему по пальцам. Не раздалось ни крика, ни возгласа – пострадавший только обиженно зашипел, поднялся на ноги и продолжил путь к источнику света.