Специалист
Шрифт:
Замерцал просвет между бесконечными каменными коробками, Эмишнутер разглядел небольшую площадь, посреди которой стоял человек в черном. Мясник сперва даже принял его за вердуга: дасы испокон веков предпочитали белые, песочные и золотые цвета, но тот выхватил из-за пояса что-то маленькое и блестящее и пальнул в переулок ярко-белым огнем. Эмишнутер не успел ни кинуться в сторону, ни упасть на мостовую, но выстрел все равно прошел мимо. Впрочем, не совсем – сзади заорало как минимум три человека. Мясник прибавил скорости и ушел вправо, давая возможность стрелкам, если таковые остались, ответить дасскому колдуну. Посягнувший на священный цвет Пяти оказался не так прост – в два длинных шага он разогнался и плавным движением взлетел на крышу трехэтажного дома. Сбитые с толку стрелки промазали. Эмишнутер услышал четыре щелчка – значит, дела не так уж плохи. Тем временем колдун прыгнул с крыши и начал медленно опускаться за
«Ну и выстрел! Должно быть, заговоренное жрецом или некрономом оружие», – подумал Эмишнутер, погружая тесак в спину врага.
ГЛАВА 26
Илимар Ардженди первым появился в Зале Совета. Он все крутил в голове элегантные фразы, время от времени складывающиеся в изящные строфы, но никогда в убедительные объяснения и разумные ответы. Этот зал всегда подавлял его. Воистину Великий Магистр Наэргерон был сумасшедшим. Иначе как бы он додумался подвесить членов Совета в пустоте над уходящим на добрые пол-имгамма вниз колодцем да еще в окружении пляшущих языков пламени. И это треклятое Сердце Огня. Издевка, достойная самого изощренного безумия – поместить один из восьми могущественнейших предметов мира как раз между советниками, а ключ положить в свой саркофаг, саркофаг же спрятать так, что за тысячу лет никто и малейшей догадки о том, где его искать, не имел.
Илимар боялся, что его станут распекать, как мальчишку, а он станет оправдываться, понимая, что на самом деле его поведению оправданий быть не может. Как он объяснит, что уже много лет не в курсе состояния дел в армии и военной промышленности?
Был занят, занимаясь культурой и пропагандой? Нааргаль всегда оказывался для него слишком компетентным, слишком хорошо все понимал, быстро схватывал самую суть. Кто же мог предположить, что он так разом превратится в слюнявого беспамятного старика? Что он организует новое подполье и спровоцирует резню в гномском районе? А теперь в бухгалтерии оборонных поставок десяток демонов хребет сломит, связь с войсками нарушена, в любой момент может начаться война и никто не узнает, ударили первыми свои или вердуги.
Терам Ирандуарон внимательно наблюдал за ерзающим в своей ложе советником Ардженди. Ректор Университета и один из сильнейших магов Нармрота, он единственный сохранил свое место после революции. Тогда, пятнадцать лет назад, бунтовщики просто не решились штурмовать обитель магического обучения – слишком дорого могло это обойтись, да и никто особых претензий к самому Университету не имел. Старик Ирандуарон спокойно проигнорировал все требования сдать ключ от ложи Совета, и новоявленным правителям пришлось заседать вшестером. Вот у них челюсти поотвисали, когда он явился в Башню на четвертый год революции и заявил, что отныне собирается принимать активное участие в управлении страной.
– Вы, мальчики, уж позвольте старику, разменявшему третью сотню лет, так вас называть, собираетесь сделать из государственных дел религию, значит, вам обязательно понадобится скептик. Или еретик, это уж как хотите считайте. – Так, кажется, он тогда сказал. Сперва ерепенились ребятки, огрызаясь на каждое его замечание, но потом попритихли. За старым ректором ведь не числилось страшных грехов и явных просчетов, по крайней мере, на памяти ныне здравствующих жителей Дасии.
Ложи Совета имели довольно хитрое магнетическое устройство, помимо чар, дающих ощущение широкого мягкого кресла с кожаной обивкой, имелось несколько серьезных защитных заклинаний. Старик Наэргерон просто поражал своей тонкой хитроумной выдумкой – любой советник мог проникнуть на свое место незамеченным и оставаться невидимым хоть до самого конца заседания. Любой, за исключением собравшего Совет. А они еще объявили его сумасшедшим. Терам посвятил десяток лет изучению биографии великого соотечественника и мог назвать гениального мага каким угодно: непредсказуемым, одержимым идеалистом, интеллектуалом, намного опередившим современников, да и далеких потомков тоже, но не безумцем.
Похоже, малыш Ардженди немного успокоился и сможет говорить внятно, по теме, без утомительных лирических отступлений. Не терпится узнать, что же на самом деле творится
«А еще пять лет назад они отчитывали меня за скрытое присутствие на заседаниях, называя это дурацкими играми зажравшейся магической аристократии», – подумал ректор.
Когда Овер проснулся, в берлоге караульных никого не было. На плацу перед воротами кто-то орал, топало множество ног. Учения, что ли? Специалист вышел из затхлого, пропахшего сомнительной стряпней и солдатским потом помещения на свет и воздух.
Творилось что-то невообразимое: люди сбегались на площадь и толпились в воротах, пытаясь протолкнуться на не слишком широкий мост. С другой стороны реки в город пробивались солдаты, экипированные явно не на парад. Последнее навело Овера на мысль о войне, а не о землетрясении или каком другом стихийном бедствии. Специалист посмотрел на столпотворение у ворот и понял, что так просто ему из города не выбраться. В имевшихся при нем камнях почти не осталось магии. Выходило одно – поскорей добраться до «Красного Дракона», прихватить все, что можно, а дальше уж действовать по обстоятельствам. Размяв сладко затекшие мышцы, Овер припустил к центру Ревенуэра. Он все еще не вполне верил в реальность войны.
Уже через три квартала специалист заметил вооруженного широченным мечом человека в странных доспехах. Два сгустка световой магии нашли спрятанные под мелкой сеткой зрачки, а пока вердуг ругался и тер глаза, Овер пробежал мимо. Еще одного врага он успел ослепить, едва тот навел на него арбалет. Похоже, город так и кишел захватчиками. Может, все-таки лучше было потолкаться у ворот? Специалист прибавил ходу и вылетел на небольшую площадь перед «Красным Драконом». Всего в каких-то двух десятках ат расположился целый отряд вердугов. Правда, лишь двое были явно готовы к бою, кто-то стоял согнувшись, восстанавливая дыхание, другие склонились над ранеными. Один из часовых выстрелил, но поторопился, сбитый с толку неожиданным появлением Овера – бельт просвистел над левым плечом. Другой бы на месте специалиста задумался, замешкался и очень скоро был бы мертв. Но Овера властно влекла к себе мощь оставшейся в номере магии и окрыляло необъяснимое убеждение в том, что эта сила обязательно его спасет. Не замедляя бега, он ворвался в гостиницу и последней каплей кинетической магии, оставшейся в голубом камешке, выцарапанном из танцующей статуэтки, крутанул в замке. Железная дверь грохнула о косяк, запирающий механизм щелкнул и сработал. Со времен своего бегства из Университета специалист сохранил привычку тщательно изучать все механические замки. Окна в «Красном Драконе» были высокие и не слишком большие, а двери крепкие – можно было чуть передохнуть и отдышаться. Овер сделал большой глоток из оставленной кем-то чаши и уже собирался рвануть наверх, пока вердуги не притащили; какую-нибудь тяжелую осадную технику, но тут откуда-то справа послышался знакомый голос:
– Вы ведь вытащите нас отсюда, мастер Дрегми, с вашим-то могуществом пара мирных жителей будет вам помехой.
Специалист обернулся и увидел засевших за самый темный столик троих постояльцев и мастера Палери. Овер недоуменно пожал плечами: дескать, сам не знаю как выберусь, и побежал к лестнице.
«Интересно, какое могущество мастер Палери имел в виду и что они вообще обо мне знают?» – подумал специалист, распахивая дверь своего номера. Впрочем, задумываться над этими вопросами у него все равно не было времени. Овер повесил на плечо небольшую сумку с золотом и наиболее ценными предметами, рассовал по карманам и проверил магнетическим щупом заряженные камни. Обыска у себя он не заметил: спешил, да и контролер Дозери действовал аккуратно. Специалист выглянул в окно и увидел, как вердуги о чем-то совещаются внизу, то и дело поглядывая на дверь – не иначе решают, как ее легче высадить. К отряду чернодоспешных присоединился еще один воин, огромный, облаченный в культовый балахон, весь в крови, с изуродованным лицом.
Покончив с колдуном, Эмишнутер вернулся к небольшому отряду благородных. В голове прояснилось, и он больше не спешил в северную крепость. Ему стало понятно, что вырвавшиеся вперед небольшие группки бойцов помешают дасам наладить оборону, но наверняка будут уничтожены.
– Ну, что у вас? – спросил он у воина, который, судя по инкрустированному ночными камнями эфесу и изящным доспехам, был главным в этом отряде.
– Послушай, Эмишнутер…
– Вы знаете меня? – Если бы он перебил благородного в обычных обстоятельствах, это бы считалось в лучшем случае серьезным проступком, но сейчас, посреди залитого кровью вражеского города, старый вояка чувствовал себя выше всех этих правил и понятий. Важно и то, что, назвавший незаконнорожденного по имени, становился с ним как бы на один уровень.