Спиноза
Шрифт:
– Я решительно посоветовал бы вам не скрывать от ученых тех результатов, которых вы достигли в философии благодаря проницательности вашего ума и вашей учености. Опубликуйте их, - настоятельно рекомендовал Ольденбург, - какой бы визг ни подняли посредственные теологи.
– Вы говорите, "посредственные теологи". Да разве только они? Любые теологи "поднимут визг", пользуясь вашим выражением, - сказал Спиноза, - и те, которые постулируют бога, помещая его в заоблачный мир, и смотрят на него как на вершителя судеб природы и человека.
– Ваша мудрость, - подчеркнул Ольденбург, - позволит вам изложить ваши мысли и взгляды с возможной умеренностью.
На основании бесед Спинозы с Ольденбургом и первых писем к нему мы можем заключить, что начальный период становления философии Спинозы был завершен. К этому времени он критически переоценил приобретенные в школе Эндена и в кругу коллегиантов знания, выработал основные принципы нового мировоззрения и был полностью подготовлен к самостоятельному проникновению "в святилище природы", освобожденной от мистики и сверхчувственных сил.
СУВЕРЕНИТЕТ РАЗУМА
Первый труд Спинозы, связанный с Рейнсбургом, - это "Трактат об усовершенствовании разума". В нем все ясно, как луч солнца. Трактат содержит кое-какие автобиографические данные, по которым можно прочесть всю партитуру пройденного пути философа. Развивая мысль "Краткого трактата" о суетности богатства и любострастия, Спиноза в новом произведении ссылается на опыт, на практику капиталистического города. Наблюдения жизни Амстердама вызывали в нем отвращение как к ничтожеству и спеси аристократов, так и к стяжательству и корыстолюбию купцов. Буржуазный быт Голландии, заменивший устои средневековья, породил основы, извращающие человеческую природу и превращающие жизнь в постоянное страдание.
Спиноза стоял у колыбели буржуазного общества и угадал последствия "чистогана", безжалостно превращающего "личное достоинство человека в меновую стоимость". Все идет вкривь. Все склоняются перед золотым идолом. Но золотой телец, который самодержавно царил над людьми в век капиталистического накопления, не стал кумиром Спинозы. Его идеал философия, верно выражающая сущность и единство природы, формирующая человека - господина своих страстей, направляющая сознание на путь глубокого и истинного отражения первопричины и ее существенных связей со всеми вещами.
Земля, дай мне кореньев, а того,
Кто лучшее найти в тебе замыслит,
Своим сильнейшим ядом услади.
Что вижу? Золото? Ужели правда?
Сверкающее, желтое... Нет-нет,
Я золото не почитаю, боги;
Кореньев только я просил. О небо,
Тут золота достаточно вполне,
Чтоб черное успешно сделать белым,
Уродство - красотою, зло - добром,
Трусливого - отважным, старца - юным
И низость - благородством. Так зачем
Вы дали мне его? Зачем, о боги?
От вас самих оно жрецов отторгнет,
Подушку вытащит из-под голов
У тех, кто умирает. О, я знаю,
Что этот желтый раб начнет немедля
И связывать и расторгать обеты;
Благословлять, что проклято; проказу
Заставит обожать, возвысить вора,
Ему даст титул и почет всеобщий
И на скамью сенаторов посадит...
(Шeкспир, "Тимон Афинский")
Многие страницы "Трактата об усовершенствовании разума" с вдохновенной силой отвергают любострастие, славу и богатство, показывая, "сколько бед и горестей идет за ним вослед". Любострастие, оно так сковывает помыслы,
Подводя итоги амстердамской жизни, Спиноза говорит, что и он был во власти общепринятых представлений о радостях жизни. Действительно, я видел, рассказывает он, что "нахожусь в величайшей опасности и вынужден изо всех сил искать средства помощи... Так больной, страдающий смертельным недугом, предвидя верную смерть, если не будет найдено средство помощи, вынужден всеми силами искать это средство, хотя бы и недостоверное, ибо в нем заключена вся его надежда".
Что же толкает людей в погоню за желтым дьяволом? Спиноза вновь, как в "Кратком трактате", обращается к проблеме любви. Он полагает, что "все счастье и несчастье заключено в одном, а именно в качестве того объекта, к которому мы привязаны любовью".
Любовь - основа всякого стремления. Вне любви нет никаких душевных движений, истины, гармония мысли и объекта. Но любовь "к вещи преходящей" несовершенна. Она сковывает дух, вызывает печаль и грусть, парализующие активность и волю людей. Наоборот, любовь "к вещи вечной и бесконечной окрыляет дух, побуждает к действию и совершенству", а этого должно сильно желать и всеми силами добиваться. Такая любовь есть любовь разума, устремленного к обобщенному познанию единства всего реального. Интеллектуальная любовь - это побуждение, неотвратимый зов к постижению истинного счастья и высшего блага. "Чтобы правильно понять это, - говорит автор "Трактата об усовершенствовании разума", - нужно заметить, что о добре и зле можно говорить только относительно, так как одну и ту же вещь можно назвать хорошей и дурной в различных отношениях, и таким же образом можно говорить о совершенном и несовершенном. Ибо никакая вещь, рассматриваемая в своей природе, не будет названа совершенной или несовершенной, особенно после того, как мы поймем, что все совершающееся совершается согласно определенным законам природы... Все, что может быть средством к достижению этого, называется истинным благом, высшее же благо это достижение того, чтобы вместе с другими индивидуумами обладать такой природой".
Совершенствование разума открывает путь к воспитанию человеческой природы, объятой интеллектуальной любовью, стремлением к познанию единства, которым "дух" связан с объективным миром. Гармоническая целостность учения о вселенной, стройная согласованность философии и природы, предполагает знание законов мира и образование такого общества, при котором "как можно легче и вернее" многие пришли бы к выводу о необходимости всю силу духа своего направить на раскрытие законов, управляющих природой и человеком.
Отказ от "вечных и незыблемых ценностей" мещанства и буржуазного блага дал повод филистерам рисовать Спинозу в виде бездушного и холодного созерцателя. Но такой портрет философа - вымысел, Он полностью расходится с реальным образом Бенедикта Спинозы, с сыном революционной эпохи, умевшим последовательно отстаивать свое учение и бороться за торжество своих взглядов. Воинствующим поборникам наживы и грабежа, душителям свободы, справедливости и правды Спиноза заявил: "Я не мешаю другим делать наживу целью своей жизни, но пусть и мне будет дозволено жить сообразно с истиной".