Список
Шрифт:
С Шекспиром были проблемы. Том знал, что он писал рекламные тексты и что у него были хорошие оценки в колледже, но это было все. Без штата или города, чтобы разыскать его, нужно было хорошенько подумать.
– Ты должен протолкнуть сопло до конца внутрь, чтобы оно было заподлицо.
Берт передал "пончик" обратно, и Рой потратил минуту, чтобы устроить его в нужном положении.
– Спасибо.
– Не за что.
Как вам это?– Том усмехнулся.
– Настоящая вежливость.
– В следующий раз вставляй как надо.
–
– До конца.
– Может, мне стоит затолкать твою голову в шею, до упора.
– Я не виноват, что ты слишком тупой.
Таксист был очень рад высадить их в аэропорту ABQ. Том дал водителю очень хорошие чаевые. Они провели добрых двадцать минут, проверяя различные терминалы, прежде чем нашли рейс обратно в О'Хара. Перед посадкой парни заняли тихий столик в безлюдном кафе и занялись багажом Берта.
– Полегче! Пожалуйста!
Берт изображал неистовую курицу-мать, осторожно надевая пузырчатую пленку на каждую приманку так быстро, как только Рой и Том могли их открыть.
– Эй, Берт.
– Рой бросил ему пернатую приманку с окраской кряквы.
– Утка!
– Вы можете быть серьезными, пожалуйста? Это все представляет собой довольно крупные инвестиции с моей стороны.
– Ладно, давай поговорим об их стоимости. Сколько стоит все это дерьмо?
– По нынешним оценкам коллекция стоит чуть больше пятисот.
– Пятьсот долларов?
– Пятьсот тысяч долларов.
Рой и Том посмотрели друг на друга, потом снова на Берта.
– У тебя полмиллиона в этих двух чемоданах?
– Голос Роя был громким и писклявым.
Берт продолжал заворачивать приманки.
– Да. Так что, пожалуйста, будьте с ними помягче.
– Подожди. Тайм-аут.
– Рой сделал руками букву "Т".
– Ты должен рассказать нам, как у тебя оказалось полмиллиона в старых крючках.
Берт вздохнул, выглядя раздраженным.
– Когда я закончил колледж, отец дал мне чек на пятьдесят тысяч. Я сделал несколько инвестиций. Через несколько лет мое состояние было где-то в районе восьми миллионов долларов.
Рой присвистнул.
– Хорошие вложения.
– У меня был большой дом, несколько машин. Но все мои деньги были связаны с рынком. Все мое состояние было в акциях и других ценных бумагах. Чтобы ты понимал, - он повернулся к Рою, - У меня этих денег не было на счетах. Хотя, как показало будущее, именно на счетах их и стоило держать. 27 октября 1997 года рынок упал на 554,26 пункта. Падение на 7,2%.
– Это не так уж плохо. Семь процентов.
– Это не совсем так, Рой. Это был самый большой крах в истории. Я потерял все.
– Все? Как?
– Большинство трейдеров диверсифицируют - они вкладывают деньги понемногу во все, чтобы захеджировать свои ставки. Если золото упадет, кукуруза защитит их. Но я так не делал. Я не был инвестором. Я был нишевым трейдером. В то время у меня все было в технологиях. Они приняли на себя первый удар и упали как сумасшедшие. Я отказался продавать, полагая, что смогу пережить это. Но есть эффект толпы. Один человек пугается, остальные вскакивают на ноги. За несколько часов все мои акции практически обесценились. К тому времени, когда они закрыли рынок, у меня было около пятидесяти тысяч. На следующий день я потерял и это,
– Ого.
– Мне пришлось занять деньги у отца. Я думаю, это привело его в восторг. С самого детства он пытался заставить меня стать ученым, как он. Когда я решил стать трейдером, а не профессором физики, это очень его разозлило. Еще больше его взбесило то, что я был настолько успешен. Я занял у него деньги с условием, что поступлю в аспирантуру по физике в Нью-Йоркском университете. Вместо этого я взял их и сбежал.
– А приманки?
– Я оказался в Висконсине. После того, как я нашел квартиру и купил дешевую машину, у меня осталось всего около двадцати тысяч. Мне не хотелось возвращаться на рынок, поэтому я занялся скупкой и продажей антиквариата, чтобы свести концы с концами. Самые большие прибыли я получал на приманках. Вы знаете, какие раритетные экземпляры можно найти в старых магазинчиках, их можно купить за пять баксов, а затем продать за сорок в Интернете. По мере того как я зарабатывал деньги, я покупал более дорогие приманки. И вот теперь я здесь, в аэропорту Нью-Мексико, наматываю пузырчатую пленку вокруг своей прибыли, а вы двое смеетесь надо мной.
– А твой отец?
– спросил Том.
– Я вернул ему долг, но не разговаривал с ним два года.
Они закончили разбирать первый чемодан и принялись за второй. Том понятия не имел, как выглядит трассер и какого он размера. Пока Рой продолжал разворачивать приманки, Том порылся в наплечной сумке Берта. Он нашел зубную щетку, футляр с мылом, зубную пасту, дезодорант, еще один дезодорант...
– Проблема с потоотделением?
– Хм? Этот не мой.
Том открутил колпачок. На него уставилась зеленая палочка, пахнущая хвоей. С помощью ногтей Том вытащил зеленую палочку и заглянул под нее, обнаружив электронную штуковину.
– Если только антиперспиранты не стали очень высокотехнологичными, думаю, мы нашли жучок.
Он вытряхнул содержимое на ладонь. Это был небольшой пучок проводов, прикрепленный к плате.
– Значит, эту маленькую штучку можно отследить через спутник?
– Это как мини сотовый телефон. Наверное, передает свое местоположение каждые пару минут.
– Почему "Фоксхаунд" не засек его?
– "Фоксхаунд" сканирует с пятидесяти мегагерц вверх. Сотовые телефоны передают сигнал ниже пятидесяти мегагерц. Я думал, все это знают.
– Умная задница. И что теперь? Хочешь подсунуть его в карман какому-нибудь туристу, едущему в Германию?
Том отсоединил клемму от литиевой батареи, фактически выключив устройство.
– Думаю, я сохраню его. Никогда не знаешь, когда может пригодиться.
Том и Рой помогли Берту закрыть чемоданы. Они еще раз быстро осмотрели аэропорт, чтобы убедиться, что за ними никто не следит, а затем пошли в мужской туалет. В последней кабинке Том завернул свой и Роя револьверы в туалетную бумагу и запер их в огнеупорный ящик, который купил в универмаге. Он не был уверен, что она защищена от рентгеновского излучения, как не был уверен и в том, что багаж вообще подвергается рентгеновскому облучению. Он решил, что шансы на то, что она попадет в самолет, 50 на 50. Единственным выходом было отказаться от оружия, а после последних событий Том не хотел оставаться безоружным.