Сплаттерпанки
Шрифт:
Друг, решила она.
– Где я? Что происходит? Кто ты такой?
Разговор заставил ее осознать, как сильно она хотела пить, как сдавило горло и какими потрескавшимися и липкими были губы. Когда маленькая комната, в которой они находились, накренилась вбок, она упала навзничь, от чего у нее перехватило дыхание.
– Можешь подползти ко мне? Будет меньше шансов перевернуться, если ты на что-нибудь обопрешься.
Перевернуться? О чем, черт возьми, он говорит?
Конечно.
Да ни хрена это не объясняет.
Она застонала и снова привела свое ноющее тело в сидячее положение.
"По крайней мере, я все еще одета,– подумала она с небольшим облегчением.
– Меня не насиловали".
Ее пуховик исчез, остались только короткая черная юбка, черные колготки и белая блузка.
Неудивительно, что я чертовски замерзла.
Ее глаза привыкали к темноте с каждой секундой, и она увидела, что на симпатичном парне перед ней был толстый свитер и джинсы, так что в этом плане он был в порядке.
Она огляделась вокруг. Пространство было менее шести футов в ширину и, возможно, двенадцать футов в длину[7].
Именно тогда она впервые заметила остальных и ахнула от шока. Четыре тела были распростерты на полу позади нее. На расстоянии вытянутой руки от нее лежали мальчик и девушка, их лица почти соприкасались, как у спящих любовников. Позади них, на твердом полу, неуклюже лежали еще двое. У всех были связаны запястья за спиной.
На секунду ей показалось, что все четыре тела корчатся от боли, затем поняла, что это была просто игра темноты и то, как их безвольные тела слегка двигались при неравномерном движении автомобиля.
– Они...?
– Мертвы?
– закончил за нее молодой человек.
– Нет, просто без сознания. Наверно под воздействием наркотиков. Пока что очнулись только мы с тобой.
– Ты кто?
– спросила она хриплым шепотом.
– Меня зовут Майк Пресди. А как насчет тебя?
– Молли. Молли Харрис.
– Ну, Молли, я думаю, можно с уверенностью сказать: Добро пожаловать в ад.
Он прислонил голову к стене и закрыл глаза. У Молли не было ни капли его сдержанности. Так много вопросов вертелось на кончике ее пересохшего языка, что она не знала, с чего начать.
– Что происходит, Майк? Почему мы в кузове фургона? Куда мы идем? Почему мы здесь? Что, блядь, вообще происходит?
Он открыл глаза, когда она повысила голос.
– Я знаю примерно столько же, сколько и ты. Я шел домой после долгой смены в гараже, и меня похитили. Потом я проснулся здесь.
Похитили.
Как только было произнесено это слово,
Я шла на работу. Эта машина остановилась рядом со мной. Меня схватили... И это последнее, что я помню до того момента, пока не пришла в себя только что.
– У меня то же самое, - сказала она.
– Но зачем?
Парень пожал плечами, насколько позволяли связанные за спиной руки.
– Не имею ни малейшего представления.
Она подвинулась к нему так, что сидела теперь к нему спиной. Одно плечо прижалось к холодному металлу стены, а кончики ее пальцев коснулись его.
– Давай развяжем друг друга. Давай, мы можем это сделать.
– Нет.
– Нет? Что значит "нет"?
– Фургон время от времени останавливается, и водитель проверяет нас. У него пистолет.
Его слова были равносильны ведру ледяной воды, вылитому ей на голову. И все же это имело смысл. Кто бы пошел на все эти хлопоты по такому сложному похищению только для того, чтобы позволить им сбежать?
Гул мотора стал более низким, и Молли накренилась вбок, когда двигатель забулькал и заглох.
– Вернись на место, - прошипел парень по имени Майк.
Он завалился набок, притворяясь бесчувственным, но было слишком поздно. Рифленая раздвижная дверь фургона со скрипом поднялась. К тому времени, как она достигла верха, мужчина уже закинул свою громоздкую фигуру в заднюю часть машины, заставив ее раскачиваться, подошвы его жестких ботинок с гулким эхом застучали по металлическому полу.
– Двое из них очнулись, - крикнул он тому, кто ехал с ним впереди.
– Тогда выруби их на хуй, - донесся до них мужской голос.
Молли посмотрела мимо мужчины в открытую дверь, но почти ничего не увидела - была ночь, и она не разглядела ничего, кроме грязной сельской местности.
Мужчина возвышался над ней, и ни она, ни Майк не могли даже притвориться спящими. Пистолет, свисающий в его руке, был слишком заметен, и ее желудок перевернулся.
– Нет, пожалуйста, - начала она, но слова были прерваны, когда он поставил свой большой черный ботинок ей на шею.
– Заткнись, сука, мне тут никакие сцены не нужны.
Держа ногу на ее шее, он наклонился, и она почувствовала острое жало иглы в предплечье, легко проникшее сквозь тонкий материал блузки.
"Этот ублюдок сделал мне укол", - была ее последняя связная мысль.
Во второй раз за эту ночь Молли потеряла сознание.
6.
Эстер никак не реагировала. Она сидела, откинувшись на спинку стула, но ее глаза были остекленевшими, а голова продолжала наклоняться вперед. Ричард подошел и хлестнул ее по лицу из стороны в сторону.