Сплав'
Шрифт:
С лязгом откатилась дверь, из которой гуськом выползли дюжие мужички. Они-то и выволокли из спецмашины сейф, а уже оттуда со всеми почестями, точнее, «по частям», выудили начальника охраны – «отсыпался после тревожного дежурства». Одет он был в дорогой черный костюм, а в руках окоченело сжимал пистолет. Профессионал! Одно слово!
– Куда его?
– Лучше на крышу. Пусть проветрится и в себя придет к началу сплава.
Сказано-сделано.
Начальника подняли на крышу одного из микроавтобусов и там надежно зафиксировали транспортировочными ремнями.
– Оружие
– В руках держишь, – успокоили товарищи, после чего их шеф повторно отключился.
Теперь, кажется, все туристы в сборе.
Миловидная девушка в мини пересчитала присутствующих, задорно сверкнула крутыми загорелыми бедрами (сама-то, небось, на Ямайке чалилась):
– По ведомости двадцать девять, в наличии – двадцать восемь. Кого-то нет. Что ж, придется еще немного подождать. Теперь можете рассаживаться по своим местам. Или постойте на улице, подышите воздухом.
– Раз надо – потерпим чуток, – согласился Гогуа Ревазович, профессор медакадемии, глядя на стройные формы симпатяшки, после чего вплотную приблизился к сотруднице «Уральского змеелова».
– Позвольте, мадемаузель, ваш личный телефончик. Запишите вот здесь в уголке, – вкрадчиво зашептал он.
– Зачем вам?
– Благодарность хочу написать. Адресно. Конкретно. За прекрасно исполненную работу.
Девушка черкнула номер.
– Имя?
– Лучше назовите вслух, у меня прекрасная память.
– Наталья.
– Уже запомнил! До встречи-и-и, – игриво произнес Гогуа и отошел в сторонку, приписав на бумажке: «ПериНАТАЛЬнаЯ пупочная грыжа, очень операбельна! Середина июля».
Немногочисленные провожающие давали напутствия:
– Ты смотри там по скалам не ползай, а то сорвешься, знаю я тебя верхолаза.
– Позванивай.
– Не переедай…
– Если утонешь, лучше на глаза не показывайся!
– Да там мелко. К тому же все в спасательных жилетах… Ты даже, когда я цветы поливаю на балконе, привязываешь меня бельевой веревкой к радиатору отопления!
Время перевалило одиннадцать часов и неумолимо приближалось к отметке 11.10.
– Всё, давай, поехали, – теребили сотрудники водителей.
– Одного же нет!
– Семеро на четыре одного не ждут!
– Надоело стоять на жаре!
– Еще секундочку, – умоляюще просил Жорик.
– Кто так опаздывает? – негодовали банковские работники.
– Вот-вот должен подойти, – смущенно ответствовал Бычков.
– Видать, начальница отдела пластиковых карт обещала? – шушукались туристы. – Или второй зам? Вечные тормозилы.
Внезапно из-за угла двадцатиэтажного офиса банка стремительно вынырнул Шура в полной экипировке.
Все открыли рты от изумления:
– Это что за чучело?!
Сборы
Собираясь в дорогу, Кисельков долго осмысливал предложение Бычкова «показать себя». Тот советовал появиться перед остальными туристами в шубе. Но где ее взять: «У брата? Мала. Не влезу. У маменьки? Норковую? Исключено: скандала
И Шура рысцой направился комнату деда. Тот в молодости был археологом-полярником. В качестве бесценного трофея у деда на стене висела волосатая шкура карликового мамонта «Димы». С бивнями. Буро-рыжего цвета. Но, сдается, то была тонкая имитация из нейлона. Какая, впрочем, разница! Дед любовно называл ее «Киргиляша».
Летом дед пропадал на даче, поэтому отсутствие экспоната никак бы не отразилось на эмоциональном и физическом состоянии Шуры.
Чтобы шкура не спала, Кисельков подпоясал ее солдатским ремнем, которым его нещадно лупцевал в детстве за непослушание тот же самый дед. Вызвал такси к самому подъезду – не соседей же пугать. При выходе сверху накинул пончо, которое тут же сбросил в салоне.
– На карнавал-маскарад, – озвучил он легенду водителю, – по случаю Всемирного дня уфолога. Буду пришельца изображать.
Таксист на всякий случай принял успокоительное (китайскую курительную смесь). Всегда держал под рукой. Пассажиры разные бывают.
Слегка придя в себя после шока, водитель недоверчиво покосился на Киселькова:
– Ты, часом, не из краеведческого музея сбежал? Чучелом там не работаешь?… Живым? А то разные промоутеры по улицам шастают и буклеты раздают: кто самоваром нарядится, кто ботинком, кто градусником. И вообще, по городу ездить – одни нервные расстройства. Не далее как в прошлом месяце ко мне питон из террариума приблудился. Заполз, гад такой, в багажник. Я на смене. Ночной. Проколол шину. Поставил запаску. Накачал через компрессор. Поработал еще часа три, потом домой. Утром выяснилось – змея на ободе. А я-то думаю: «Почему машину ведет?» Хотел уже поехать на «развал-схождение»… За попорченную шкуру питона (ободрал при резком торможении) вычли из премиальных. Всей конторы!
– Я же сказал: еду на карнавал-маскарад! – упрямо повторил Шуран.
– Вещиц у тебя, смотрю, немного, – окончательно успокоившись, продолжил разговор таксист. – Держи сумку на коленях. В багажнике битком, под завязку. Кстати, не сильно торопишься, если заедем в одно место? По пути разгрузиться надо. Развожу гостей после свадьбы: двое – в багажнике калачиком; трое – поперек в районе заднего сиденья лежат.
– Успеем к одиннадцати?
– Само собой!
И таксист газанул по прямой.
Минут через пять он вырулил в чей-то двор. Там уже его с нетерпением поджидала разномастная толпа.
– Где мой жених?! – рыдала невеста.
– Кажись, там, – почесал затылок водитель.
Жениха вытащили из багажника.
– Упал туда сам, пока грузил своего свидетеля, – вспомнил таксист.
Из салона изъяли тестя и двух совершенно посторонних мужчин (вероятно, нахалявщиков).
Пока выясняли личности пассажиров, Шура решил проветриться. Выскользнул со своего места наружу. Толпа при виде живого мамонтенка разбежалась кто-куда… Оставив тестя, невесту, жениха и обоих свидетелей бездыханно лежащими на газоне.